XVIII век во многом обязан своим достижениям блестящим представительницам женского пола у власти: это и австрийская императрица Мария-Терезия, и маркиза де Помпадур, всевластная фаворитка робкого французского короля Людовика XV, и настоящий «конвейер» дворцовых переворотов в России, на волне которых состоялось правление целого ряда женщин-правительниц.
Явление фаворитизма в русском XVIII веке превратилось в настоящий общественный институт: фавориты русских императриц — Анны Ивановны, Елизаветы Петровны и Екатерины II — стали полноправными соправителями империи.
Фаворитизм западного образца проник в Россию вместе с всеохватывающими петровскими преобразованиями, когда на государеву службу всё больше стали привлекать представителей не самых родовитых фамилий и родов.
В массовом сознании широких слоёв крестьянства нахождение женщины у власти было абсолютным нонсенсом — нормы «Домостроя» хоть и предоставляли значительные имущественные права женскому полу (которых не знала Европа XVI-XVII веков), однако львиная доля ответственности и авторитета доставалась мужчине. Показателен в этом случае распространённый застольный тост второй половины XVIII века, признанный преступным и оскорбительным по отношению к достоинству императрицы: «Да здравствует, всемилостивейшая государыня императрица, хотя она и баба!».
Пожалуй, наиболее яркой фигурой в ряду екатерининских фаворитов является Григорий Александрович Потёмкин, который намеренно занимался построением счастливой государственной карьеры. 22-летний Потёмкин смог обратить на себя внимание Екатерины, приняв активное участие в дворцовом перевороте в июне 1762 года. Как и другие участники тех событий Потёмкин был повышен в чине до корнета, однако императрица собственноручно сделала пометку возле его фамилии — «быть подпоручиком», а уже через несколько месяцев честолюбивый кавалерист был назначен камер-юнкером императорского двора.
Следующим этапом приближения Потёмкина к своей заветной мечте стала должность синодального обер-прокурора, которая позволила подающему надежды молодому человеку познакомиться со всей системой государственного управления сквозь призму дел Церкви.
Екатерина высоко оценивала деятельность Потёмкина, постепенно присматриваясь к нему, а в 1768 году молодой вельможа был удостоен полномочий распоряжаться золотыми ключами камергера, что по «Табели о рангах» соответствовало званию генерал-майора в армии.
В 1768 году началась русско-турецкая война, и Потёмкин отправился добровольцем в действующую армию. Традиционно война считалась не только самым подходящим занятием для дворянина (само дворянское звание предполагало военную службу), но была лучшим способом стремительного карьерного продвижения и быстрого обогащения за счёт военных трофеев.
Храбрость Потёмкина Румянцев отметил в военном донесении императрице. Наслышанная об этих подвигах Екатерина упомянула о Потёмкине в письме своему философу-корреспонденту Вольтеру, а в 1773 году вступила с прославившимся вельможей в личную переписку. Будущий князь Таврический прекрасно понимал всю значимость этого события, превращаясь в настоящего эпистолярного героя-любовника — «Вашего Императорского Величества всеподданнейшего раба» Григория Потемкина. В 1774 году действительный камергер триумфально оставляет действующую армию и возвращается в Петербург, где начинается новый этап его жизни.