Включила я Первый канал. И мозг мой возмущенно закипел. Я увидела искаженное тревогами лицо Артема Шейнина и некий сумбур и смятение в студии.
И пишут, говорит нам ведущий, ему друзья с территорий - мол, они не уверены, что наши войска останутся, поэтому сидят пока тихо. Рано выходить, флагами махать.
И кажется Шейнину, что последовательность наших действий "не очень эффективна".
- Я пока не очень понимаю, - повторяет и повторяет он.
А если не понимаешь - стоит ли выходить на аудиторию самого крупного федерального канала? Ведь за тем, что творит с первых дней операции тот же мэр Николаева Ким, которого он показал, даже мы с вами следили, я писала. Его судьба предрешена. Это очевидно.
Но если даже меня возбуждают не в лучшем смысле вопросы, которыми ведущий сыплет с экрана, то что должны чувствовать люди с освобожденных территорий, которым сразу протянули наше телевидение, снеся пропаганду команды Зеленского, - кто-то же позаботился об этом заранее. Ранним утром мы дружно порадовались этому в эфире.
И вот, представляю, включают измученные люди свои телеприемники. И видят возмущенное недоумевающее лицо ведущего Первого канала, который засыпает руководство страны и Вооруженных сил, которые ведут горячий бой по всем фронтам, кучей (как предполагает он публично на многомиллионную аудиторию) нерешаемых вопросов. На которые он хочет получить ответы прямо здесь и сейчас.
Спикеры, даже самые спокойные и рассудительные, плывут, как картинка с переднего края.
У меня тоже есть вопросы.
Первый - что за друзья у взрослого человека, ветерана афганской кампании Артема Шейнина, которые предпочитают сидеть и ждать, а не предлагают, например, начать как-то самоорганизовываться и помогать нашим укрепить тылы? Ведь там же не только бабушки остались.
Второй - он понимает, как следует вести себя в эфире в самый разгар событий, зная, до каких широт простерлась нынче его аудитория? Он не забыл, что является бойцом информационного фронта - на передке (его же любимое выражение)? Да. К штыку приравняли перо. Но не должна быть беспорядочной стрельба из автомата.
********
Позволю себе отвлечься и напомнить историю, которую однажды рассказывала. Может, не все читали.
Когда мы вчетвером полетели в Афганистан в феврале 1987 года - отвезти в госпитали и части вещи, собранные московской молодежью (дошли слухи, что не доходят, задача была - вручить лично), в составе делегации были два комсомольских работника, журналист "МК", то бишь я, и ветеран боев, молодой Герой Советского Союза. Имя называть не буду.
Более тревожного человека, чем он, мне не довелось увидеть там за время пребывания в поездке. Но ладно днем. Когда ночью мы вваливались полуживые в маленькую кабульскую гостиницу и расходились по номерам - покой нам только снился.
Даже в Кабул я, как приличная белая леди, захватила с собой косметику и бигуди. И как только покрывала их косынкой, в дверь стучали мужики: "Заходи, надо чаю попить".
Я разматывала бигуди обратно, прихорашивалась и шла в соседний номер. Два моих комсомольских работника в очередной раз обдумывали как бы хитроумней провести операцию изъятия оружия из рук нашего боевого товарища. Спал-то он на первый взгляд крепко. Но время от времени мог закричать "Духи!"
А палец его при этом был постоянно на спусковом крючке пистолета Макарова, которые раздали всем, кроме меня (я отказалась, поскольку не умею обращаться, а вот дочке велела научиться). И оружие было снято с предохранителя.
Не помню ночи, когда бы меня с моими неудачливыми бигудями (простите, привыкла склонять) миновала чаша сия. Хотя я надеялась. И каждый вечер с упорством маньяка продолжала работать над прической.
Надеюсь, вы меня правильно поняли.