Независимость Бразилии была провозглашена 12 октября 1822 года и признана Португалией 29 августа 1825 года, при посредничестве, разумеется, Великобритании – без них никак. В те патриархальные времена, тогдашний мировой гегемон не утруждался проповедованием околесицы о всяких там демократических ценностях, а деловито и по-мужски открыто заявлял о своих прямых финансовых интересах.
То, что бразильская монархия должна быть конституционной было ясно, жесткая дискуссия шла по поводу прав и полномочий императора. В конце концов Педру I – первому императору, удалось силой продавить принятие конституции, которая гибким образом, во-первых, предоставляла ему широкие полномочия (право на назначения судей, роспуск парламента, заключение международных договоров), а во-вторых, была более приемлема для общества в плане прав и свобод, нежели первый вариант бразильских «демократов».
И здесь же новая империя столкнулась с первой попыткой сепаратизма на своей территории. Северо-Восток Бразилии еще с колониальных времен был склонен к автономии. Разобраться в метаниях и предпочтениях местной торговой элиты и военных вышедших из местных аристократических семей, не так-то просто. Обратим внимание на события уже с начала XIX века.
В 1801 году в штате Пернамбуку был раскрыт заговор Суасунна (по имени плантации, принадлежавшей лидерам заговорщиков) – идеалистической целью которого было создание независимой от Португалии республики под покровительством… Наполеона Бонапарта. Мягко говоря, местные либералы были оторваны от жизни, можно только догадываться, что они думали о своем прожекте, когда в Бразилию стали прибывать беженцы из Португалии, обобранные наполеоновским кавалерами до нитки.
В 1817 году происходит уже вышедшее за рамки заговора восстание, названное Революцией Пернамбуку (Революция Священников) (6 марта – 20 мая 1817 года). Оно уже полностью республиканское и направленно против королевской власти Жуана VI – монарха еще объединенного королевства. Причинами восстания были: недовольство португальцами (число которых в чиновничестве увеличилось за счет покинувших Европу), засуха, нанесшая удар по производителям сахара и хлопка, а также давление аболиционистского движения – высшие социальные слои республиканцев были этим очень обеспокоены, ведь рабство было двигателем экономики этого региона. Выступление было довольно жестко подавлено королем Жуаном.
Между прочим, король отделил от капитанства регион Алагоас, населенный преимущественно мелкими плантаторами и свободными крестьянами и оставшийся при этом верным центру. Крестьяне подчас, во все времена и на всех континентах отличались разумным подходом – ну и зачем сажать себе на шею пятнадцать тиранов вместо одного?
Парадоксальным образом, капитанство Пернамбуку на непродолжительный период становится оплотом португальской королевской власти в течении уже общей Бразильской войны за независимость. В отличии от соседнего, опять же крестьянского региона Байя – с жаром вставшего на сторону императора Педру и независимости. Отчасти сказалось на такой позиции концентрация европейских португальских войск в городах Пернамбуку, но и без рьяной поддержки не обошлось. Кидало элиту из стороны в сторону, учитывая даже тот факт, что Португалия угрожала объявить отмену рабства, а уж с этим местным республиканцам было вовсе не по пути.
Но после изгнания из Бразилии основных португальских войск и еще до признания Португалией независимости, в 1824 году, начиная с 2 августа и по 9 ноября существовала Экваториальная Конфедерация. Официальным поводом для республиканского выступления и отделения от империи, нескольких северо-восточных провинций, основной из которых была Пернамбуку, стали слухи о переговорах императора Педру I с отцом – королем Португалии Жуаном VI, якобы о восстановлении единого королевства Бразилии и Португалии.
Неразбериха несусветная и оригинальная. В 1801 республиканцы готовы предать короля и отдаться Наполеону (тому еще республиканцу), в 1817 бунтуют против короля, в 1822-ом поддерживают короля королевские войска, препятствуют борьбе за независимость, а в 1824 году уже опять «боятся» старика-короля. Как будто был нужен только повод для затребования преференций, а предпосылками можно жонглировать, как угодно.
Между тем, Педру I вел свою дипломатическую игру (в частности, он, будучи старшим сыном португальского короля, не собирался отрекаться ни за себя, ни за своих потомков от португальской короны) и вовсе не обязан был посвящать в свои планы провинциальных торговцев. Тем более, последние уже неоднократно подтвердили свою нелояльность… какому бы то ни было центру. Восстание подавлял британский адмирал на службе молодой Бразилии, Томас Кокрейн, в 1822 году он уже воевал на севере Бразилии с этими же сеньорами, в бытность их «роялистами» и сторонниками королевской Португалии.
Увы, как и при подавлении Революции Пернамбуку в 1817 году, не обошлось без репрессий, коснувшийся как элиты, так и ее сторонников из простолюдинов. Территория провинции Пернамбуку, во избежание дальнейших мятежей, была сокращена более чем в два раза, тем паче, что географически это было удобно осуществить.
Бразилия – на пороге империи. XIX век