Петербург – самый щедрый ко мне город. Здесь я слышу восхитительные, умопомрачительные, загадочные диалоги незнакомцев, которые становятся моими личными баечками. Я же вам ещё не рассказывала? Слушайте.
Холодное мартовское питерское утро. Такое ещё нерабочее, когда на Невском очень мало людей. Я иду от Дворцовой к каналу Грибоедова. Впереди, рядышком, прогуливаются седоватый мужчина лет пятидесяти в пронзительно-желтой куртке и дама лет сорока в искусственной шубе фасона «молодая горилла» - длинной, волосатой, бесформенной и непередаваемо-коричневой. Мужчина всё время изгибается в сторону дамы и что-то ей рассказывает. Дама вертит головой, смотрит на Казанский, поднимает взгляд на Дом книги, рассеянно прислушиваясь к спутнику. И вот они минуют Дом книги, выходят к мостику, дама, засмотревшаяся на колоннаду Казанского, поворачивает голову налево, видит Спаса-на-Крови и восхищенно замирает.
- Ой!!! Что это?!! – в голосе неподдельный восторг и изумление.
- Собор Василия Блаженного – самодовольно разъясняет мужчина.
Я радостно ржу в голос.
Хмурый февральский вечер, метро «Дыбенко», трое бомжеватого вида мужиков с невнятными торбами нахохлились под ветром. Из этой группы доносится вполне интеллигентный, хорошо поставленный баритон:
- Постой, постой! Вот ты мне звонишь и спрашиваешь, как зовут собаку Баскервилей?!
И я думаю – «Как зовут собаку, а? Или её не зовут, она сама приходит?»
Иногда питерский ветер доносит обрывки диалогов поистине мистических:
- Был сильный ветер и дождь, но в сумке лежала пила и надо было ехать на кладбище, - громко и бодро-деловито говорит по телефону молодая женщина. Ветер рвет её зелёный плащ, треплет медные кудри, за спиной летит красный шарф.
Что ещё может таиться в сумке у женщины, если там нашлось место пиле?..
Пожилая женщина – бежевая куртка, веселенький платочек на шее, красная беретка, сзади по тротуарной плитке скачет на колёсиках торба в синий цветочек.
- Она тебя прокляла, потому что ты увела у неё еврея!!! – убежденно и напористо говорит она в телефон.
И я думаю – это ж надо же, какая это ценность – еврей в доме… Не Зяма, не Соломон Маркович, а именно что еврей. И я вот думаю, за Армена Тиграновича или Сергея Игнатьевича, оторванных от домашнего очага, последовала бы такая кара? И что случилось дальше с героями?..
Кто только не ходит по улицам, чьи только истории не приносит ветер…
#питер #байки #истории из жизни