Приехав в Индию, я была наполовину пуста, так что по-настоящему улыбаться смогла только месяца через два. Меня стали искренне смешить проявления индусов, бьющих себя в грудь с криком «heart». Very big heart with famosly love, не менее famosly, чем в других странах. Love это то, что употребляют во всем мире, но пьют с разными специями. Так вот в Индии это гранатовый сок с кукурмой, понятный только тем, кто родился с ним вместо крови. Это страстные изощрения, выветриваемые до капли с первой песочной бурей, и самонаполняющиеся по утрам зубной пастой.
В Индии играют в любовь как нигде. Играют уборщики мусора, таксисты, менеджеры. Играют обезьяны, убирая еду у прохожих. Играют коровы - единственная неразменная единица страны. Любовь может быть огромной и искренней настолько, насколько отсутствующей через день или час. Это огромная мафия, открывающая глаза на каждом перекрестке нескончаемыми постерами из фильмов. Если ты не сделала гримасу любви не менее чем пять раз за день шести разным людям, значит ты не жила.
Своей огромной любовью Индия наполняла меня каждый день. маленькими мелочами, недоступными русскому разуму, дурными на вкус, но исполненными с этим самым гранатовым соком с кукурмой, Индия лечила. Она искренняя как шестилетий ребенок и обидчивая как серийный убийца. И это все игра, потому что, если ты хотя бы раз не убегала от мужчины с пистолетом - значит ты не жила в Индии.
Это пропаганда крикливых эмоции, в которых живые продавцы фруктов только что сошли с экрана индийского кино. Их эмоции подчиняются библии боливуда, они из фильма. И единственное о чем им жаль - они не актеры.
Через три месяца мне стало тепло в храмах. Я подходила к картинам, и понимала - это икона души. Они не увековечивают и не молятся устоявшемуся архетипу. Для них бог живет во всем, что они могут одухотворить.
Через 4 месяца я поняла, что здорова. Что меня любят совершенно новые люди, как будто мы друзья с детства.
Я поняла, что индийская еда это лекарство от всего. И любое непонимание снимается супер острой самосой, купленной у дороги. Так что не чувствуешь ничего, кроме огня внутри.
Индия меня приняла. Оказалось, что любая ракушка у храма будет исполняться твои желания так же как после 40-дневного поста, и что нет в жизни ничего выше ее святейшества коровы. Поняла вещи, недоступные разуму человека с другого континента.
За 2 дня до отъезда, сразу после покупки билета, уже не зная чем себя занять, подумала - «А не сходить ли к Индире Ганди?». До этого я видела ее только на рупиях, в социальной жизни ее имя почти не упоминается.
- Очень своевременное решение, как бы ответил голос внутри. И я пошла.
Музей бесплатный (в отличии от картинной галереи, но об этом позже). Сразу у входа ты понимаешь, что это монастырь святой Матроны, только в другом перевоплощении. Индусы не ходят в музеи, но здесь у входа стоит очередь, в которой все так молчат, как будто думают о вечном. Музей это дом, в котором она жила и была убита. В нем можно смотреть жилые комнаты за стеклом, В нем лежит одежда в день убийства ее и ее отца.
В этом музее я купила на память карандаш. Ни один карандаш в моей жизни не стачивался полностью, так же как любовь к этой стране и уважение к женщине, которая могла держать в своих руках много миллионов людей, которым пройти по улице без трусов как прочитать книжку на ночь.
И города, в которых красотой и не пахнет, хранящие вечность в беге петуха с 5 до 5-30 утра, и неизменном розовом цвете сари по любому сезону и настроению - это и есть дух Индиры Ганди - отталкивающий непониманимающих, согревающий нуждающихся, не старающийся нравиться. Красота здесь не в духовности и внешности, а в умении принимать самые неожиданные вещи за реальные события. Красота в умении быть собой.
Я никогда не была не была индоманка и слышала много поверий о «накрытых Индией». Для меня это не так. Любые чудеса начинаются со взлетной полосы, если ты оказываешься на ней в свое время.