Алай шагала к маленькому озеру по пологим холмам, размышляя. Нет, лучше не лениться. Как прищурится Мулга, как вынет отец нагайку...
- Я провожу. - Тур из с улыбкой вышел темноты, и Алай вздрогнула. - Ну что ты опять трясёшься? Даже овцы и то посмелее.
- Ты пришёл мне помочь? - спросила Алай, поднимаясь на очередной холм.
- Воины не моют посуду, - рассмеялся Тур. - Это женское дело. Ещё предложи мне ребёнка тебе родить.
Алай смущённо тёрла миски пучком травы с песком и споласкивала их в озерке, выливая грязную воду на песок в одном па от края воды.
- Прости, - сказала она тихо. - Я правда глупость сказала.
- Увидеть тебя хотел, - сказал Тур, и сердце застучало у Алай прямо в ушах. - Давно не видел. Скучала?
- Скучала, - кивнула Алай, косясь на него. - Поможешь отнести до дома?
- Пойдём.
Он шёл молча, упруго шагая, и толстая тёмная коса раскачивалась из стороны в сторону по его спине. Наутро после свадьбы она причешет его волосы, заплетёт косу и принесёт ему сапоги... Сердце замирало от предвкушения, и в кончиках пальцев трепетали маленькие иголочки, хрупкие, тонкие. Алай подняла руку и коснулась его рукава. Тур остановился и удивлённо повернулся к ней.
- Ты впервые дотронулась до меня сама, - сказал он с улыбкой. - Алай, я не ожидал.
- Прости. - Она покраснела и опустила глаза. - Пойдём.
- Я пойду обратно, - сказал он, доведя её до края торга. - Отсюда сама дойдёшь.
Алай кивнула ему, и он ушёл, заглянув ей в глаза в полумраке.
Кут встретила её на пороге, виляя хвостом так неистово, что всё её хрупкое тело извивалось. Алай присела и обняла её. Кут радостно взвизгнула, умыла её тёплым мокрым языком, и потом, когда Алай нырнула, раздевшись, под покрывало, устроилась рядом с ней, будто искорка золотого счастья в темноте пустой комнаты.
Сквозь сон Алай слышала, как возвращаются остальные, как ворчит Аха-дада на Охара, и как тот беззлобно огрызается. Она сонно улыбнулась и позволила ветру сна нести её на холм следующего дня.
- Готовься, сегодня твоя свадьба, - сказала Мулга, теребя её за плечо. - Иди помойся, и я причешу тебя.
- Но...
- Ты хочешь, чтоб я тебя помыла? - переспросила Мулга, и в голосе было что-то, от чего побежали мурашки по коже.
- Нет! - тихо воскликнула Алай. - Я быстро!
Холодная вода озерка расцвечивала кожу красными пятнами. Девушки, которые мылись рядом, хохотали и окатывали друг друга водой из кадушек, смывая мыльную пену. Алай радостно приветствовали, и, как только она разделась, сразу же встретили ледяными брызгами озёрной воды.
- Ах... - У неё на миг перехватило дыхание, и она схватила свою кадушку, зачерпывая воду. - Ах ты...
Наплескавшись и нахохотавшись вдоволь, они вытирались и одевались, подшучивая друг над другом.
- Счастья нам всем, - сказала тихо Лудым, и остальные подхватили её слова. - Счастья нам всем!
Алай шла, слушая, как позвякивают подвески на её расшитом уборе. Жаворонки уже давно почистили серебро своих горлышек и взмыли вверх, растворяясь в пронзительном утреннем небе, не тронутом перьями облаков, обещающем жаркий день. Она поглядывала на Хале, за которым до самого Фадо тянулась горная гряда, представляла, как взмывает над степью, подобно этому жаворонку, и как песня рвётся прямиком из её сердца.
Она стояла, и Мулга прочёсывала её тёмные гладкие пряди от самой макушки до середины бёдер, потом туго заплела косы и вынула из сундука тяжёлые праздничные серьги.
- Это вернёшь, - сказала она, протягивая их Алай. - А это тебе подарок на свадьбу.
Мулга протянула ей витой браслет в виде змеи с глазами из самоцветов, и Алай ахнула. Браслет был так искусно выполнен, что змейка казалась почти живой.
- Мулга... - восхищённо выдохнула она, делая движение, чтобы обнять мачеху, но Мулга слегка отстранилась, заслоняя живот.
- Иди готовить.
Алай с улыбкой кивнула и выпорхнула на кухню, где Нарэн с красными глазами резала мясо.
- Вот и тебя замуж выдаём, девочка наша, - плакала тётя, вытирая глаза рукавом. - Счастья тебе желаю!
Алай несколько раз выглядывала в окно, заслышав ржание Далсаха, и Тур подмигивал ей, проезжая мимо.
- Не отвлекайся, - сказала ей Мулга, нарезавшая полоски теска для медовых сладостей. - Давай, не ленись.
Радость охватывала Алай с ног до головы. Снаружи шумел торг, доносились запахи навоза, сена, ароматных масел и даже благовоний Фадо, дыма трубок дада и хасов, раздавались мелодии флейт и свирелей, блеяние овец и мычание мелких степных коров, которых разводили на юге, где зимы не такие холодные.
Она торопила время, уговаривая солнце быстрее двигаться по небу и прося у него прощения за эти мысли. Будь рядом Утар, было бы проще, но Утар была со своим мужем в своём новом хасэне. Надо будет навестить её с утра... Если Тур отпустит.
Щёки слегка разрумянились. Алай вынула из сундука красное нижнее платье и штаны, скинула блёклое повседневное и быстро переоделась, потом вдела в уши тяжёлые серьги, что дала ей Мулга. Тяжёлые, но роскошные. Как, наверное, красиво! Жаль, не посмотреть. Но Тур сказал, что она похожа на луну, значит, она и правда красива.
- Пойдём, девочка моя, - сказала Аха-дада, заглядывая в комнату.
Алай ступила за порог, и Аха с Нарэн завели песню, а Мулга подхватила её. На этот раз на лошадке были нагружены кроме блюд для праздничного пира ещё и жерди их лёгкого шатра. Песня окутывала мир, и те, кто подхватывал мелодию, словно передавая из рук в руки, улыбались и кланялись. Алай шла, гордо развернув плечи, шагая, как кошка, как Сойха, плавно и уверенно.
Охар помог поставить шатёр. Женщины расставили угощение на ковре и уселись вслед за Охаром и Туром по их знаку.
- Ты третья, - шепнула ей Нарэн за праздничным столом, когда Алай, краснея, прятала глаза от Тура и остальных. - Счастья тебе, девочка.
Наконец мальчик прибежал к их шатру. Охар сунул ему медяк, вставая.
- Иди, - сказал он, и Алай поднялась, краем глаза глядя, как Тур с Мулгой и Нарэн тоже поднимаются.
Она шагала вперёд и с радостным замиранием сердца глядела на красную воду озера. Тоо-хас улыбнулся, приветствуя её, и перевёл глаза на Охара.
- Хас Охар, пусть жених поторопится, - сказал он с вежливой улыбкой.
Алай обернулась на Тура, но он стоял у неё за спиной и только кивнул.
- Ну что же ты... - прошептала она, подзывая его глазами, но он удивлённо нахмурился.
Алай вдруг почувствовала, как тысячелетняя огромная глыба, на которой она стояла, слегка шатается у неё под ногами. Она всматривалась в лицо Тура, и он опустил глаза.
- Отец... - прошептала она тревожно, переводя взгляд на того.
- Сейчас он придёт, тоо-хас, - сказал Охар, оглядываясь. - Вон он.
Алай судорожно вздохнула, глядя, как Дас выходит из толпы.
- Но почему?! - тихо воскликнула она, и вдруг заметила знакомое движение руки отца к поясу.
- А ну встань как полагается! - прошипел он, медленно вытягивая из-за пояса нагайку. - Опозоришь - убью!
Алай резко отвернулась, безнадёжно глядя в красную воду озера. Ну вот и всё. Счастье закончилось. Сейчас их с Дасом поженят, и...
Она зажмурилась. Её будущий муж шагнул и встал рядом с ней. В ушах гулко звенело отчаяние, перемежаясь со стуком сердца.
- Сын Хайар-хасэна берёт в жёны дочь Расу-хасэна, - бодро сказал тоо-хас. - Обменяйтесь клятвами.
- Клянусь оберегать эту женщину, как руку свою, давать ей пищу и защиту, пока не остановится моё сердце и не уйдёт моя душа в ветви Великого Дерева Эн-Лаг.
Алай стояла, зажмурившись, и сердце сжалось так, будто сейчас разорвётся. Тур! Почему?!
Она услышала знакомый звук ногтя по плетёной рукояти нагайки, и шум в ушах стал невыносим.
- Клянусь слушать этого мужчину, как своего отца, и быть ему во всём покорной, - прошептала она, протягивая ладонь. - Пока не остановится сердце моё и не уйдёт душа моя в ветви Эн-лаг.
Он потянул за рукав, укладывая её ладонь на свою руку. Алай распахнула глаза. Она помнила пальцы Даса, но это была не его рука. Эта рука была такой мозолистой и широкой, что горло перехватило от ужаса внезапного подозрения, а потом осознания.
Бородатый стоял рядом и угрюмо смотрел себе под ноги. Хайар! Алай дёрнула было руку, но тоо уже ловко обмотал ладони красной лентой и завязал узел.
Всё. Теперь конец.
- Хасэг ал тэрду кама инэш лоо, - затянула эным в одеянии, украшенном перьями, ударяя в бубен в такт шагам Алай, которая брела, не видя ничего, привязанная красной лентой к этому страшному незнакомцу с мозолями на ладони.
Он довёл её до шатра и сел, увлекая за собой.
- Счастья тебе, девочка, - сказала Нарэн, усаживаясь напротив.
Алай сидела, ничего не видя перед собой. За что, за что, за что, Мать Даыл? Неужели за объятия так наказываешь ты теперь?
Охар, довольно качая головой, поставил между блюдами с едой большой кувшин быуза, потом махнул Алай. Она левой рукой неловко наполнила серебряный стаканчик почти до самых краёв, как пил обычно отец, и привычно протянула ему, но спохватилась и повернулась к Харану.
В горле стоял ком. Харан взял стаканчик из её руки и пригубил быуз, потом поставил на ковёр.
- Не люб быуз? - удивился Охар. - Лучший купил. Чистый. Пей! Праздник же!
- Люб. Весь вечер впереди, - угрюмо сказал Харан. - Охар, я же сказал, давай без церемоний. Я бы так забрал. Мне не горит. Жениться в любом стойбище можно. Сейчас тоо повсюду.
- А что тянуть? - спросил явно довольный Охар, которому Мулга налила быуз. - Что люди скажут?
- Разное люди скажут. Всегда найдут, что сказать, - ухмыльнулся Харан, почёсывая свободной рукой бороду.
- Про Алай не скажут. Она кроткая и покорная, как овечка, - сказала Мулга.
- Да я уж заметил, - хмыкнул Харан. - Да уж.
Алай протянула руку за мисочкой и положила туда праздничный рис из котла, потом поднесла Харану. Это всё было каким-то неправильным сном, который всё никак не заканчивался. Харан взял щепотку риса и съел, а вторую протянул ей. Алай открыла рот, и он положил туда рис, потом достал из кармана какую-то тряпицу и зачем-то обтер пальцы.
- Я с вами пойду, - сказал он, прищурившись, и Алай, которая сидела, посматривая на его бороду, слегка шарахнулась. - Что это она? - нахмурился Харан. - Ты чего? - Он повернулся к Алай, глядя ей в лицо. - Болит что?
- Науку отцовскую помнит, - мурлыкнула Мулга.
Харан цыкнул зубом и потянулся за жареной бараниной.
- Понятно, - сказал он. - Воспитанная, значит. Хорошо. Так я о чём. До Улданмая я с вами иду. Не вплотную. В половине ранда примерно. Если она меня выведет из себя - отправлю к вам. Я люблю тишину. Лошадь даёшь за ней?
- Даю. И всё, как договаривались. Я же дал овец... Шатёр дам. Этот, - показал он назад. - К первому сыну справите свой уже. Она не выведет... Она тихая и спокойная. Послушная. Я воспитал.
- Надеюсь.
- Я думал, ты будешь к нам захаживать, истории интересные расскажешь. А ты вон как задумал, - с явным облегчением сказал Охар. - Ну, нас туда много идёт. Скучно не будет. У Бутрыма справным воинам, говорят, всегда место у костра найдётся.
- И зачем же он собирать их начал? - заинтересованно спросил Харан.
- Спроси Тура, он туда рвётся.
Алай опять вздрогнула. Харан слегка шевельнул ладонью, которая уже вспотела, как и её, и она с ненавистью покосилась на его странную бороду.
- Мы ещё с ним потолкуем, думаю, - сказал он, вставая. - Давай, шевели ногами.