Представьте, что вы больно ударились плечом обо что-нибудь громоздкое и острое. Или на ногу вам что-то упало. Больно так упало, прямо на мизинец. Так вот, если к вам в этот момент подойдёт улыбающийся сосед с неторопливой дружеской беседой, то вы вряд ли испытаете радость от общения с ним. Потому что телесная боль будет сковывать ваше сознание, оттягивая на себя все внимание.
Вот и с душевной болью все то же самое. Внутри каждого из нас живет та маленькая травмированная часть, которая состоит из воспоминаний, страха, беспомощности, отчаяния, унижения, стыда, скорби или вины. Часть, которая болит, не позволяя получать радость от жизни, и здорово меняет наш мир. Она «оттягивает» на себя часть нашего внимания. Но это ещё не все. Наша травмированная часть занимает круговую оборону у самого входа нашей души и включает адский фильтр: все теплое и доброе отбрасывает, а все токсичное, гадкое и обесценивающее принимает на свой счёт и пропускает внутрь. Она нападает, убегает и отгоняет, когда ей больно и страшно, удерживает в фокусе внимания то, что «болит» и делает прозрачным и незаметным все приятное и хорошее.
У Франца Рупперта есть теория о том, что душевная травма разделяет психику человека на три части: здоровую, выживающую и травмированную. И эта теория о том, что, травмируясь, человек пытается ампутировать раненную часть своей души, чтобы продолжить жить дальше здоровой ее частью, забыв о травме. И тогда между здоровой частью и травмированной вырастает забор из психологических защит. Вот это и есть выживающая часть психики. И как только забор вырастает, здоровая часть теряет доступ к отверженной травмированной, и всякую с ней связь. Травмированная часть застывает в том возрасте, в котором произошла травма, вместе со всеми эмоциями, которые так и не были прожиты, время для неё останавливается.
Но любой забор - преграда условная. Для психики в том числе. И время от времени травмированная часть, стремясь, как и все в этом мире, к признанию и целостности, прорывается в здоровую часть со всеми своими эмоциями в виде аффектов, панических атак, психозов и неврозов. И наша выживающая часть, пытаясь любой ценой предотвратить этот контакт, тратит на оборону очень много ментальных сил. Иногда все. Человек просыпается утром, а сил уже нет.
Вы знаете, иногда ко мне приходят люди, травмированная часть которых становится величиной с океан, а окружающий мир начинает казаться им непереносимым. Люди, которые больше не умеют сочинять свои мечты, радоваться жизни и не имеют сил на то, чтобы идти вперёд. И тогда мы сочиняем эти мечты вместе, и идём рядом плечом к плечу, пока силы и радость не возвращаются.
Иногда ко мне приходят люди, жизнь которых перевернулась с ног на голову и «пропасть под ногами не стала небом». И тогда мы ищем для них опоры и смыслы вместе, пока их жизнь снова не станет устойчивой.
Иногда ко мне приходят люди, жизнь которых разваливается на части. И тогда мы начинаем соединять эти разодранные кусочки в их новый мир, пока он не соберется в чудесную картинку, как стеклышки в калейдоскопе.
Иногда ко мне приходят люди, которые просто не осознают, что они травмированы…
Ольга Караванова
Клинический психолог