10 июля 1941 года Муся с другими студентами впервые оказалась "на окопах". Начало здесь.
Назад мы шли молча. Я хмурилась. Нинка с Розой дружно старались развеселить меня, но безуспешно. Как назло пошел дождь. Побежали со скоростью, возможной для Розиного сердца и ее высоких каблуков (она упорно заявляет, что ходить без каблуков не может).
Досадно что вещи мы оставили на берегу речушки и теперь не знали, где они находятся. Но на берегу их не оказалось, и мы пошли в деревню (бежать больше не было сил).
Хозяева радушно встретили нас (это были русские, финны – те не обладают таким гостеприимством). Конечно (опять мой болезненный вид), ко мне бросилась хозяйка с причитаниями, что ведь заболеть-то мне недолго!
Хозяйка вырядила меня в длинную, чуть ли не до пят, юбку и коротенький до пояса свитер. Вскоре мы все стали выглядеть подобным образом и отправились искать наши вещи.
Роза и тут осталась верна себе. По лужам и грязи она шла на 6-сантиметровых каблучках. Я сказала «как королева английская!», а Нинка упала в лужу от смеха. Конечно, если бы не занятость жителей деревни своими делами, они бы вдоволь повеселились, глядя на нас. Я, во всяком случае, от смеха чуть не заболела.
Пока мы искали наши рюкзаки, их уже принесли в дом, где мы остановились, и инцидент был исчерпан.
Спали мы на полу, очень крепко. Помню только, что Розина пышная шевелюра лезла мне в нос, и я спросонок проклинала рыжую мочалку.
Вчера утром мы снова вышли на строительство контрэскарпа, и я опять вспотела от усердия, а Роза с Нинкой кричали мне, что я надорвусь. Я бросила лопату и спустилась, чтоб отомстить, но в это время нас с Розой направили в штаб связистами.
Ночью мы дрожали от холода в соломе дырявого сарая, а сейчас у меня температура, хозяйка поит меня липовым чаем и топит печку. Я лежу в кухне за занавеской и вспоминаю вчерашний вечер, потому что он как-то символически врезался в память.
Вечер был тихий, свинцовые облака затягивали солнце, и оно, как бы борясь, пыталось пробиться сквозь тучи и бросало скупые золотистые лучи. Право, все это было очень зловеще. Вокруг – тихо-тихо.
Вдалеке ухало. Нам говорили, что это взрывают завод. Я придерживалась своего мнения на этот счет. Из моего укрытия видно из окошка, как по улице бегают наши, укутавшись в одеяла как в римские тоги, ведь ничего кроме одеял никто не взял теплого.
В щелочку я вижу, что за занавеской останавливаются перед столом люди с удивительно свирепыми лицами, они почти все в морской офицерской форме. Я ловлю себя на мысли, что мне хочется спросить, где Павлик, может быть, они знают. Но, наверное, Павлик еще не рассчитался с академией.
Идет Роза. Сейчас начнет мучить меня едой и лекарствами.