При просмотре советского фильма «Золотая цепь» никак не покидает ощущение, что в своё время он стал источником вдохновения для известных западных проектов. Например, фактическое воспроизведение в «Иллюзионисте» сцены материализации мечтаний.
Или же тема четырехмерного пространства, которая была доведена до некого Абсолюта в «Кубе». Можно даже с уверенностью утверждать, что дворец Ганувера, в котором все помещения находились в непрерывном движении, и стал прототипом опасной локации из технотриллера 1997 года. Здесь важно знать не только КУДА, но и КОГДА идти, ибо здание как бы живет своей собственной жизнью.
С некоторыми оговорками «Золотую цепь» можно отнести к декадансной трилогии, в которую кроме упомянутого фильма входят «Господин оформитель» и «Первая встреча, последняя встреча». Все эти три ленты были сделаны разными режиссерами, однако вышли в один год. И в одинаковой степени проникнуты «тёмными предчувствиями».
Именно как раз мрачная составляющая «Золотой цепи» (как фильма) вызвала нарекания у части зрителей, которые привыкли воспринимать творчество Александра Грина через «Алые паруса», то есть сугубо в романтическом ключе, не учитывая отдельные аспекты его биографии и времени, когда он творил.
Опять же именно по этой причине иная часть зрителей пришла к выводу, что фильм Александра Муратова был едва ли не самой удачной экранизацией Грина, предпринятой не «дословно», но по мотивам. А потому кинокартину надо рассматривать как совершенно самостоятельное произведение, обладающее особыми смыслами.
Взять, например, пресловутую золотую цепь, которая в фильме превращается из абстрактного сокровища, так сказать основы процветания господина Ганувера в нечто мистическое. Своего рода тайный символ, который с одной стороны обеспечивает материальное процветание, но с другой стороны, обрекает его владельца.
Опять же весьма показательной является «финальная речь» оказавшегося в замке на Змеином острове жулика Галлуэя (мы упоминали эту роль в обзоре сценических образов Владимира Головина). Она обращена к гостям, собравшимся на бал, однако возникает ощущение, что адресована т.н. «советской буржуазии» (завмаги, начсклады и т.п.), которая старательно подтачивала основы СССР, хотя вне оного не представляла собой ничего особого.
Именно по этой причине все три упоминавшиеся фильма: от «Господина оформителя» до «Золотой цепи» - пронизаны сумрачной фатальностью. В историческом контексте они как бы отсылают к крушению Российской Империи, однако на практике было предчувствие трагических событий, ожидавших наше общество.
Даже человекоподобный автомат по имени Ксаверий, заявляющий гостям, что вы все умрете, выглядит не как копия какого-то творения доктора Франкенштейна, но в качестве Пифии, чьи предсказания в равной степени мрачны и неумолимы. Впрочем, зритель, который первым делом слышит в фильме фразу: «Взяли ли вы свой пистолет?» - с самого начала настроен на подобный лад.