Обычно про сражения Первой мировой у нас говорят вскользь. Даже при коммунистах все в основном упиралось в то, что провалы Николая Второго и его окружения на фронте привели к Февральской революции. Но роль генералов царской армии в этих неудачах старательно не обращают внимание. А ведь ситуация с командованием была катастрофическая.
Генералы времен Первой мировой были «плохими» не потому, что были необразованными. Как раз нет. Особенно, если сравнивать с Русско-Японской войной. Всего генералов в Российской империи было полторы тысячи. Уровень образования и профессиональной подготовки был достаточно высоким. Но вот воевать по реалиям века двадцатого они не умели ни в 1904 году, ни в 1914 году. Сплошь и рядом в мемуарах – перешли в штыковую атаку, без разрешения командования фронта начали атаку (когда успешную, когда нет), действовали на свой страх и риск. Оправдывается все это не достигнутыми успехами дивизий и полков, а героизмом и личной храбростью.
Вот, например, Гусейн Хан Нахичеванский. Герой, отчаянный кавалерист, потомок последнего хана Нахичевани, окончил Пажеский корпус, куча наград и блестящая карьера. Ему безоговорочно доверял генштаб и сам Николай Второй. В начале Первой мировой он получил очень ответственное назначение – стал командиром Сводного кавалерийского корпуса, в который вошла практически вся кавалерийская лейб-гвардия и шефские полки. То есть лучшие части, самые престижные и лучше всего оснащенные.
Задача Гусейн Хану была поставлена важная. Корпус должен был прикрывать развертывание 1 армии Ренненкампфа, прикрывая его фланг. Противостояли им два не самых известных полка немецкой армии и приданные им самокатчики. Самокатчики – так тогда называли солдат, которых посадили на велосипеды для лучшей мобильности. Но получилось не очень.
Что ждешь от элитной высокомобильной кавалерии? Обходов, фланговых ударов, прорывов в тыл? Нет, Гусейн Хан был выше этого! Для начала Сводный кавалерийский корпус начал действовать позже 1 армии. Когда Ренненкампф уже наступал, Гусейн Хан медлил. Причину задержки до сих пор не могут понять ни у нас, ни у немцев. Это дало им возможность подговить свои позиции. А когда, наконец, начал действовать и Сводный кавалерийский корпус, заслуженный генерал раз за разом он бросал части на фронтальные атаки немецких позиций, где русская гвардия попала под шквальный огонь пулеметов. Более того, даже обладая достаточным количеством артиллерии, он ее почти не использовал.
Потери оказались ужасными, особенно среди офицеров. Лейб-гвардия не перестала существовать, ее и дальше продолжали талантливо использовать в течение всего года. Но это был первым ощутимым ударом по ней. Но для Гусейн Хана все закончилось хорошо. Он был ранен, но быстро вернулся в строй. После выздоровления его довольно приветливо принял Николай Второй и императрица.
Не надо думать, что Гусейн Хан был таким единственным. Наоборот, это было такие тактические таланты демонстрировали все. Как только царские части встречали упорное сопротивление ничего иного как прямые атаки генералы предложить не могли. К ним есть и другие претензии. В наступлении генералы жутко тормозили, не обращали внимание, что делается на флангах и не выполняли приказы командования.
В обороне тоже все было неблагополучно, что даже нашло свое отражение в приказе по IV армии (22 июля 1915 г.). «За весь истекший период войны, особенно во второй его половине, приходится постоянно убеждаться, что наши войска ведут, лишь за редкими исключениями, чисто пассивную оборону. Более или менее отстаивая занятое расположение, наши войска почти никогда не пытаются переходить в контратаки, забывая одно из основных правил, что только активная оборона может быть успешна».
Что тут говорить. Даже самый талантливый русский военачальник – Алексей Брусилов имеет в своем послужном списке весьма неприятные моменты. Достаточно вспомнить о «Ковельской бойни», которую он, по сути, организовал.