— Знаете, как проверяется настоящая женская любовь? — учил Виктор своих друзей. — Она проверяется способностью женщины прощать своему любимому мужу всё.
— Нет, Виктор, — отвечали друзья, — здесь мы расходимся с тобой во мнениях. Потому что не всякий проступок простить можно. Даже любимому мужу.
Но Виктор упорно стоял на своём, потому как был уверен, что если жена его любит, стало быть, ему можно делать что угодно.
— А иначе ну какая же это любовь? — недоумевал Виктор. — Если нет всепрощения, стало быть, и любви никакой нет. Этим и проверяется настоящая любовь. И нет иной возможности проверить, любит женщина или нет, как совершить что-то очень плохое и быть ею прощённым.
Сказав это, Виктор демонстративно набрал номер своей знакомой Светланы и предложил ей встретиться сегодня вечером и сходить в кино. Светлана согласилась.
— Вот так! — гордо сказал Виктор, пряча телефон в карман. — Иду сегодня в кино. Не с женой.
— По-твоему, получается, что даже предательство твоё она тебе простить должна? — спрашивали друзья.
— А как же! — горячился Виктор. — Предательство — это в первую очередь. Им всё и проверяется.
— Ну ты даёшь, Витя! — качали головами друзья и разводили руками. — Если и такое прощать, то... мы тогда не знаем, куда этот мир катится.
— А как вы хотели? — возмущался в ответ Виктор. — Всю жизнь прожить, не совершив не одного проступка против своих жён и детей, и считать при этом, что они вас любили? Так что ли?
— Именно так! — говорили друзья.
— Ха-ха, — смеялся в ответ Виктор. — Ваша наивность беспредельна!
— А что не так? — отвечали друзья.
— Да всё! — кричал в ответ Виктор. — Всё не так! Откуда тогда вы знаете, что вас любят? А вот когда совершишь нечто такое, что и самому противно, вот тогда-то и явится миру истина. Поняли? Вот узнает моя жена, что я с другой женщиной в кино ходил, тогда только и выяснится, насколько она меня действительно любит. А то, может, её любовь — это только слова одни.
— Смешной ты, Виктор, — говорили друзья, — А жене своей ты тоже готов простить всё?
— А как же! — отвечал Виктор. — Готов. Почему нет. Таким образом и моя к ней любовь проверится. Прощу, значит, люблю.
— А пробовал уже жену-то прощать? — интересовались друзья.
— Повода не было, — отвечал Виктор. — Но в себе я уверен. И если моя жена что-нибудь эдакое выкинет, то я, поскольку люблю её, скорее всего, конечно же, всё ей прощу. Вот я, может, сегодня в кино со Светланой пойду. Жене ничего не скажу. Обман? Обман. Но если она меня любит, то обязана простить.
— А если не простит? — спрашивали друзья. — Не боишься потерять жену?
— Не боюсь, — уверенно отвечал Виктор. — А чего бояться-то? Если не простит, значит, не любит. А если нет любви, то зачем тогда она мне вообще нужна? Пусть. Значит, не судьба нам дальше идти по жизни вместе.
— Рискуешь, Витя, — говорили друзья.
— А-а, — махал в ответ рукой Виктор. — Никакого риска. Логика! В основе которой твёрдая, принципиальная позиция. А своим принципам, вы же меня знаете, я не изменяю.
— Да вот в том-то и дело, что знаем, — говорили друзья, — поэтому и волнуемся за тебя.
— Пустое — все эти ваши волнения, — говорил Виктор. — Я вот ничего не боюсь. Наоборот! Мечтаю, чтобы жена всё узнала. И тем самым или доказала бы всю свою ко мне любовь, или, наоборот, показала бы, что не любит меня.
— А ты бы как хотел? — спрашивали друзья. — Чтобы она любовь свою к тебе доказала или показала иное, противоположное отношение?
Виктор задумался. С одной стороны он, конечно же, хотел, чтобы его любили, а с другой стороны, он был не против, если бы ему указали на дверь.
— Я ведь тогда, если меня выгонят из дома, уйду с высоко поднятой головой, — говорил Виктор.
— С чего вдруг, Виктор, голова твоя будет высоко поднята? — не понимали друзья.
— Ну как же, — объяснял Виктор. — Я ведь оказываюсь жертвой. Меня не поняли. Не простили. Я ведь в таком случае, вроде как, и герой.
— Так уж и герой? — сомневались друзья.
— Конечно герой, — уверял Виктор. — Особенно в глазах детей наших. Скажу им на прощание несколько тёплых слов, попрошу за всё меня простить и не ругать слишком. Укажу на то, что оступиться может каждый, но и прощения достоин тоже каждый.
Представляете, что будет твориться в детских умишках-то? Им-то ведь по большому счёту до лампочки, что там их папка учудил. Они будут видеть мои несчастные глаза и то, как я грустный такой, ссутулившись, навсегда ухожу от них в ночь. И всё по воле их любимой мамочки.
Понимаете, в чём здесь дело? А вы говорите, что я не герой. Ещё какой герой. Специально надену для такого случая старый плащ, худые ботинки, шляпу старенькую и в ночь. Только меня и видели.
Эх, жаль, что сегодня нельзя уходить с узелком. Я бы, как князь Мышкин, тогда выглядел. На щеках — нездоровый румянец, небритый и... Обязательно надо будет поработать над скупой мужской слезой, которая пробежит в нужный момент по небритой щеке. Особенно, когда буду с детьми прощаться. Дочку поглажу по голове, а сыну просто пожму руку. Махну рукой и... Уйду в ночную питерскую непогоду.
Завтра у нас что? Около ноля и мокрый снег? Замечательно. Именно это дети и запомнят на всю жизнь. Как их папка уходил, а мамка...
Виктор посмотрел на часы.
— О-о! — воскликнул он. — Мне пора. Светлана ждать не любит. Ещё цветы ей купить надо и коробку каких-нибудь конфет. Столько дел, столько дел. Ну, мужики, пока. До завтра. Завтра расскажу, как всё прошло.
Виктор ушёл. Друзья ещё какое-то время обсуждали поведение друга, но... тоже вскоре разошлись.
На следующее утро Виктор выглядел каким-то не таким, как обычно. Не было в нём прежней самоуверенности.
— Что-то случилось, Витя? — интересовались друзья. — Неужели выяснилось, что жена тебя не любит и из дома выгнала? Или прощание с детьми не получилось? Сегодня ночью вроде как погода мерзкая была. Должно было получиться. Может, со скупой мужской слезой накладка вышла?
Прежде чем ответить, Виктор оглядел друзей пустым взглядом.
— Нормально всё вышло, — пробурчал он в ответ. — Все всех любят. И, как выяснилось, особенно дети. В общем... Никто никого не выгоняет. И слёзы мои не понадобились. Но от этого ещё противнее.
Друзья терпеливо молчали в ожидании, когда Виктор сам всё расскажет.
— Чего-то в моей парадигме не срослось, — продолжал Виктор. — Я-то, наивный человек, делил мир на белое и чёрное, а он-то, оказывается, разноцветный.
— Как это? — не поняли друзья.
— А вот так, — ответил Виктор. — Прихожу вчера домой. Всё, как положено. Начало первого ночи. Думал, что вот сейчас всё и прояснится. Ждал, что жена начнёт расспрашивать и выпытывать, а когда я ей всё расскажу, она или простит, или нет. А вышло всё иначе. Она вообще никаких вопросов не задавала. Такое впечатление, что я ей вообще не интересен. Что я есть, что нет меня — ей всё равно. Я уже сам, представляете, сам рассказал ей, что ходил в кино с другой женщиной.
— А она? — спросили друзья.
— А она, представляете, говорит, что не даст мне уйти из дома с высоко поднятой головой, — ответил Виктор. — Как вам это нравится? Я даже сразу не понял, о чём она. Говорит, что насчёт того, чтобы уйти из дома, на это, говорит, не рассчитывай. А тут ещё дети выбежали. Она, представляете, и их в беседу вовлекла. Говорит им, чтобы они полюбовались на своего папашу. Это про меня. Который, говорит, шлындал весь день с какой-то кошкой драной, а теперь хочет под этим предлогом уйти из дома навсегда с высоко поднятой головой. Я одного не пойму, откуда она про высоко поднятую голову-то узнала?
— Неужели так прямо и сказала? — не верили друзья.
— Да это ещё что, — продолжал Виктор. — Самое забавное выкинули мои любимые детушки. Я-то, вы же помните, в лучших чувствах хотел уйти от них в ночь, как князь! В старом плаще и драных ботинках! Готов был даже без головного убора. А они чем мне ответили?
— Чем? — спросили друзья.
— Сказали, что я смогу уйти из дома, только если перешагну через них, — ответил Виктор. — Каково?
— Уму непостижимо! — ответили друзья.
— И это родные дети! — продолжал Виктор. — Сказали, что только когда оба встанут на ноги, закончат институты и устроятся на хорошую работу, тогда только, может быть, они меня и отпустят. А иначе пригрозили, что придут ко мне на работу и устроят здесь грандиозный скандал. А вы ведь знаете мои принципы. Я так не люблю скандалы. А самое обидное, знаете, что?
— Что? — спросили друзья.
— Что я так и не понял, любит меня моя жена или нет, — ответил Виктор. — С одной стороны, вроде любит, потому как не гонит из дома. И дети мои тоже, вроде как, любят меня. А с другой стороны? Какая же здесь любовь, если не было прощения? И что в результате? Получается, что теперь я должен жить с женщиной, которая меня не любит? Так что ли? А ещё и дети, которым только и надо, чтобы я помог им на ноги встать. А после иди, куда хочешь, говорят, и делай, что вздумается. А чего я захочу-то, когда они институты свои закончат и на ноги встанут? Пока их выучишь и на ноги поставишь, уже и сил не останется на другое.
— Ну, значит, Витя, ты такой же, как и мы все, — сказали друзья, — не лучше и не хуже. А любят тебя или нет... Поди разбери.
/ Михаил Лекс / 28.02.2022 / Понравилось? Буду рад лайкам и комментариям. Подпишитесь, чтобы не пропустить новые истории.