«Дорогой. Животное сделало акт немилосердия!» — кричу я.
«Какой?» — недовольно.
«Нагадило. Не в лоток..» — прибавляю тихо.
«Вот же!. ***» — далее идёт непереводимая игра слов. И тяжёлое шарканье тапок по ламинату.
В принципе, «акт» мог быть любым. На кой хватит ума свободолюбивому и дерзкому коту. Он может нарвать пакетов, гору. Вынув свиток из ящика. Может надудонить луж, толкнув в прыжке поилку. Разбросать корм сухой, в приступе отваги и каприза. Стащить рулон бумаги — «всё, для вашей задницы!» — и накрутить «папильоток». Разрушить порядок под столом, натолкав в беготне пустых и полных банок. Будто поверженных болванчиков. Может зажевать полотенце, салфетку, скатерть — далее везде. Порвать тканьку лежачка и вытащить через дырку наполнитель. Так же, «в ассортименте» — выскакивания из-за занавески, с полки, из-под стула. И утробное рычание — на закусь.
И я его понимаю. Скучно жить по правилам — «нельзя, не надо, даже не думай!» Хочется в отрыв, на волю, в пампасы. Что он и делает!
Сидит, задумчиво перетирает клыками соломинку из веника. Веник — раритет, про него вспоминают «вне пылесоса». Он его любит за жёсткость позиции и принципиальность использования. От «жёсткости» блюёт, пардон. С «принципиальности» мается животом. И опять блюёт. Я ругаюсь и жалею. Толку-то!
Мы его интересуем — «чисто», в смысле компании. И обслуги. Ещё — я! — как «мама несчастного, никому не нужного, ничейного котика!» Ровно сё я слышу в его скорбных судорожных жалобах и обидках. Кои он несёт ко мне — как наиболее мягкому члену семьи. Я скорблю совместно и напоминаю причины, приведшие — возможно — к такому выводу. «Ты — неслух и оторва!» — говорю я, но он не верит. Разве могут эти прекрасные ореховые глаза принадлежать коту с недостойным поведением?» «Могут!» — настаиваю я. Он винится и трётся колким боком о ноги. Шёрстка у чаузи жёсткая и с непривычки не понимаешь, что это — кот. Всё равно и безусловно. По характеру и облику, но не по привычкам. Привычки — собачьи. Вот, такой вот — гибрид..
Место преступления убрано, муж насупившись глядит на «сынка». Это у них «нежности» такие. Кстати, к дочери нашей стервец ревнует. И изгоняет её с территорий, как позволяют. Не позволяют — он тихо ярится. И точит «нож булатный» издали... Она звонит, спрашивает: "Как кот дурацкий?" Я ответствую: "Дурацкий!"
Вообще, он не злоблив. Или это все животные, попавшие в наш ареал, одомашниваются и мягчеют до безобразий. Стафф тоже была — отличная девочка! Милашка, добряк и любимец публики. Они бы сдружились..
Вылизывает спинку и косится. Скоро кормёжка, перед тем поиграть. После, тихий час. Время, когда можно забыть, что ты — хозяин редкопородного своевольного кота. Счастливый обладатель семи килограмм стройности, грации и упёртости. Участник и коллега межвидового общения нон-стоп, 24/7. Загадавший когда-то — «ничего не желай слишком сильно, испооолнится!» — иметь гибридного котика. Вот — получай!
Он глядит на меня слегка набычившись — ещё не отошёл от «немилосердия». И думает, что это он меня завёл. Я не спорю, может и так..»