Ирина
Чай с «крепкими» добавками бурлил в крови, не давая осознать происходящее со мной за последние несколько часов. А потом всё так быстро закружилось, что некогда было думать и размышлять на тему «как хладный труп наследницы рода Росбани обнаружили посреди дороги».
Сначала встреча с Синицыным, затем признание, которое, я уверена, было услышано и понято правильно тем, кому оно предназначалось. Другого объяснения тому, что Толик не оставлял меня одну даже на несколько минут, я не находила. Я чувствовала его нежный, чуть ласкающий взгляд, и в душе поднималась горячая волна счастья, будто сама сущность радовалась тому, что нашла свою недостающую, давно потерянную часть.
Даже на кухню, традиционную женскую вотчину, Толик не отпустил одну. Постоянно был рядом. Мы соприкасались плечами, пальцами, руками. Эти прикосновения были нам необходимы. Невинные, почти детские, но такие жаркие и такие важные.
Я ловила на себе задумчивые взгляды и понимающие улыбки женщин, но не обращала внимания, раз за разом пропадая в карих глазах. Синицын был красивым, обаятельным мальчишкой, но вырос в потрясающего, уверенного в себе и своей неотразимости мужчину. И если от мальчика я смогла сбежать, то мужчина не оставил мне и шанса. Да и не хотелось. Устала бегать от себя, от него, от судьбы. Пора стать счастливой по-настоящему.
Оковы, в которые давным-давно я заковала сердце и чувства, рушились с тихим звоном. Держать себя в руках становилось всё сложней. Хотелось петь, танцевать и обнять весь мир руками! Хотелось благодарить высшие силы за бурю, за невероятное чудо двух сошедшихся в единой точке дорог. Но больше всего хотелось поцеловать мягкие губы и почувствовать крепкие и такие надёжные объятия.
За ужином нас с Синицыным посадили рядом. Собралась такая разная компания, что, казалось бы, найти общий язык невозможно. Но Моника, как попросила называть себя хозяйка, настоящая волшебницу: она сумела найти подход к каждому гостю, разговорить и расположить к себе. Все весело болтали, поглощая незамысловатые блюда, и размышляя над тем, как быстро закончится буря. Расчистить часть дороги обещал мистер Бэйли, когда погода наладится: у него есть необходимая техника на ферме.
Переживали, что нет связи. Многие хотели позвонить родным и близким, которые беспокоятся о них. Я тоже хотела сказать бабушке, что со мной всё в порядке. Представляю, что ей сейчас приходится пережить: я сообщила, что собираюсь домой. И ток-шоу, на которое я так и не явилась. Надеюсь, меня простят.
В разгар вечера Толик всех удивил, сообщив, что у него в машине есть запас продовольствия и сладости с родины. И что ему не мешало бы забрать свои вещи. Энтузиазм желающих помочь превзошёл все разумные пределы, когда Толик сообщил, откуда он родом.
На разведку к машине отправились Сэм и Фред. Открытая дверь встретила порывом холодного ветра и снежной крошкой, залетевшей на середину гостиной и тут же растаявшей сверкающими водными алмазами. Я закуталась поплотнее в плед, выделенный мне ещё по дороге сюда. Я уже давно согрелась, но холод не спешил отпускать нутро из своих лап: периодически меня начинало лихорадить. Но я не придавала этому значения.
Мужчины появились минут через пять, больше похожие на снеговиков, чем на людей. Сообщили, что двери машины замело, но можно попробовать открыть багажник. И снова скрылись. Я в это время сидела возле камина на ковре с длинным ворсом и меланхолично рассматривала языки пламени, погружаясь в некий транс из собственных чувств, эмоций и переживаний.
Я хочу довериться Синицыну, почувствовать себя слабой в его руках. Ощутить поддержку и защиту, знать, что я больше никогда не останусь одна. Так и должно быть. Это правильно и естественно, как дышать. И мне кажется, что Толик чувствует то же самое. Надеюсь, что это на самом деле так.
Вздрагиваю от прикосновения к плечу. Рядом садится мужчина моих грёз. В руках поднос, на котором дымится ароматный чай с нотками чёрной смородины и стоит тарелка со сладостями. С удивлением узнаю орешки со сгущёнкой и арахис в шоколаде. Рефлекторно протягиваю руку и запускаю пальцы с шоколадно-ореховую массу. С удовольствием жую, погружаясь в давно забытый вкус детства. Синицын не сводит глаз. Непроизвольно облизываю губы. Делаю глоток из чашки, что Толик не выпускает из рук.
Сейчас есть только мы. Одна вселенная на двоих. Даже не знаю, сколько времени мы просидели вот так бок о бок, не замечая никого, любуясь языками пламени и друг другом.
- А теперь пора определиться с местами на ночь. – Моника похлопала в ладоши, привлекая внимание. – Нас собралось много под этой крышей. Придётся потесниться, но, уверяю вас, места найдутся для всех.
Люди загалдели, благодаря хозяйку за гостеприимство. А я просто положила голову на плечо Толика и стала ждать очереди. Рука Синицына скользнула по спине, погладила волосы и бережно обняла, как самую большую драгоценность.
Наконец, Моника позвала и нас. Я поднялась с пола, опираясь на протянутую Толиком ладонь. Почти не видела, куда шли: в голове начало неприятно шуметь. Пока сидела спокойно, этого не ощущалось.
- Чем богаты, тем и рады. Располагайтесь. – Сказала Моника и ушла.
А мы остались наедине. С недоумением осмотрела единственную кровать, которая занимала почти всё свободное место. Несколько крючков для одежды и стул дополняли интерьер. Неужели, Моника хочет, чтобы мы спали вместе? В воображении замелькали картинки из взрослого кино. Щёки загорелись и совершенно не собирались тухнуть.
И я очень вовремя вспомнила, что у меня совершенно нет сменной одежды. Есть только плед, который я так никому и не отдала. Но и раздетой я спать не могла. А ещё очень волновал вопрос гигиенических процедур. Кажется, это всё нужно было бы уточнить внизу.
Застыла растерянно. Толик увидел моё замешательство.
- Неловко вышло, — он взлохматил волосы и чуть виновато заглянул в глаза, будто это он устроил так, что мы проведём ночь в этой тесной комнатушке.
Улыбнулась, чуть натянуто, и прислонилась к стене: тёплая.
- Монику можно понять. Дом небольшой, нужно устроить всех постояльцев. Если она предоставила такой вариант, значит, по-другому не получится.
Толик пожал плечами и промолчал. Я прошла ближе к кровати и застыла.
- Что-то не так? - В голосе сквозила беспокойство. Не так было всё, но не говорить же об этом прямо. Да и не так я представляла первую совместную ночь.
- У меня нет сменной одежды. Она вся осталась в машине, а машина там. - Я неопределённо ткнула пальцем куда-то за плечо.
- Это не проблема, — Синицын бережно усадил меня на стул. - Моя сумка внизу. Уверен, мы сможем найти тебе что-то подходящее. Подожди немного. Он вышел, оставим меня в одиночестве.
Клонило в сон. Тёплая стена приятно грела кожу убаюкивая. Голова кружилась всё сильнее, но я держалась: не хочется упасть со стула, а ложиться на кровать в грязном не хочется вдвойне.
Толик появился через несколько минут. На плече большая спортивная сумка, в руках кружки, в зубах пакет со сладостями. Я подскочила, чтобы забрать лишнее, но пошатнулась и неловко осела на стул.
- Сиди, я сам справлюсь.
Чашки аккуратно поставлены на кровать, сумка небрежно скину на пол. Звук расстёгнутой молнии и парень начал извлекать аккуратно сложенную одежду, что-то откладывая в сторону. И это «что-то» он протянул мне:
- Здесь тёплые носки, толстовка и мои домашние брюки. Всё чистое. Надевай, я подожду. И да, на душ можно не рассчитывать: горячая вода закончилась.
И он вышел. Я постаралась справиться как можно быстрее. Но меня штормило и тряслись руки. И это точно не связано с крепостью выпитого чая.
Позвала Синицына. Он появился сразу, видимо, стоял под дверью и ждал, когда я его позову.
Карий взгляд обеспокоенно пробежался по моей фигуре. Да, зрелище малопривлекательное: я утонула в чужой одежде.
- Забирайся в постель. Ты устала. - Большая ладонь легла на мой лоб. Сухие губы коснулись разгорячённой кожи. - У тебя, кажется, температура.
Мне помогли лечь в кровать и укрыли одеялом. Глаза закрывались, но почему-то пришёл страх. Страх, что если сейчас я перестану смотреть на Синицына, то он исчезнет, растворится в воздухе и наутро окажется, что он всего лишь плод моего больного воображения. Допустить это? Ни за что!
- А ты? – я устроила голову на подушке.
- А я переоденусь и вернусь.
- Не уходи, — попросила, когда парень взялся за ручку. Долгий внимательный взгляд. Что-то решал для себя. И стянул свитер. Толик великолепен. Жаль, я не в состоянии оценить в полной мере рельеф плеч, ярко выраженную мускулатуру и плоский живот. Всего несколько мгновений и Толик облачился в чистую, ещё пахнущую порошком одежду.
Синицын сел на стул и вытянул ноги. Стало так пусто и грустно, что хотелось расплакаться. Острое чувство одиночества и потери пронзило насквозь. Все невыплаканные слёзы зашелестели по ресницам.
- Ложись рядом, — я подняла краешек одеяла, — кровать большая. Нам обоим хватит места.
Только не отказывайся, пожалуйста! Я не переживу это! Просто дай мне шанс почувствовать тебя рядом, быть с тобой не только во сне, но и наяву! Задержала дыхание, когда матрас прогнулся под тяжестью парня.
Синицын забрался под одеяло, укрыл нас пледом и застыл. Чуть придвинулась, уткнулась носом в чужое плечо и тут же заснула.
И уже сквозь дрёму почувствовала, как меня бережно и нежно обнимают сильные руки любимого мужчины.
PS. Я понимаю, что в этой главе нет движений. Зато много эмоций. И много чувств. Я хотела сказать кое-что важное. Не знаю, насколько это получилось. Но вы поймёте. Обязательно поймете! И помните, все будет хорошо! Мирного неба вам!