«Смотри, мама, божья коровка», - крикнул мне Митя, протягивая руку к небу.
Де-жа-вю. Гул и писк нарастали. В ушах шумело море, на самом деле это наш кровоток, который мы способны услышать через ракушку, жаль, что удивительное заканчивается в детстве, и, становясь взрослым, ты узнаешь истинную суть вещей. Мы стояли на обрыве, я чуть поодаль, а Митя на самом краю.
Начало истории
Нет, нет, нет, - зашептала я одними губами и бросилась к нему.
- Мне больно, - сказал Митя, вырываясь.
Мы стояли около забора во дворе моей матери, я цепко держала сына за плечи, а он был напуган.
- Где божья коровка? - в моих глазах блестели слезы.
- Мне больно, мама.
Я разжала руки, и он освободился.
- Где? - радостно переспросил Митя, оглядывая траву.
- Ты же только что держал ее на руке!
Митя осмотрел свои руки внимательно, потом локти, затем перешел на куртку.
- Она была здесь? - спросила я, указывая на его ладонь.
- Здесь? - он непонимающе смотрел на руку.
- Лиза? Что случилось? - сзади стояла Нина. - Ты так быстро побежала.
-Я не... я не понимаю.
- Лиза, ты такая бледная, что с тобой?
В который раз за меня беспокоится близкий человек. Митя уже отошел в песочницу и снова занялся делом.
- Ты меня пугаешь, - Нина чуть не плакала.
Я собрала все силы и улыбнулась. Осталось продержаться немного, еще пара часов и можно ехать домой.
- Просто показалось, что он нашел стекло, - соврала я. Не хотелось грузить сестру, не хотелось ничего объяснять и тем более описывать страшный кадр. Момент, когда я готова была открыться, ушел. Я перевела тему, которую Нина восприняла охотно, и через полчаса мы зашли в дом. Вспышек больше не было.
Мать достала гитару отца, и Максим перебирал струны. Универсальный солдат, он мог рассказывать анекдоты, истории из жизни, петь и аккомпанировать. Отлично провели оставшееся время под знакомые песни, шутки и детские воспоминания. Удалось забыться и снова почувствовать себя нормальной.
Мы обнялись на прощание со всеми, как подобает у родственников, и выехали из двора. Глеб включил музыку, а я держала Митю за руку, прильнув к его голове. Говорить не хотелось, просто молчать, покачиваясь в машине, катящейся по дороге. Муж изредка смотрел назад через зеркало, я зарабатывала доверие.
День был действительно тяжелый, бывают такие, которые начинаются и никак не могут завершиться. Они длинные и вязкие. Время растягивается и превращается в кисель, сквозь который ты пытаешься дойти до конца.
Митя уснул, я валилась с ног, хотелось отдыха.
- Я устала, пойду приму душ и лягу, если ты не против.
- Я тоже скоро, завтра на работу же.
Стоя под теплой водой с закрытыми глазами, я наслаждалась. Не хотелось двигаться, просто стоять и чувствовать, как по коже текут струи, смывая все, что приклеилось: пыль, пот, косые взгляды, осуждения, плохой день, в конце концов. Я настроилась на приятные воспоминания: первый раз держу Митю на руках, мы с мамой и папой на море, а вот и робкий поцелуй Глеба. Я улыбалась, воспоминания наполняли жизнью и счастьем.
- Он умер.
- Кто он?
- Митя.
- Лиза, Лиза, что с тобой? Лиза?
- Чертова дура! Я говорю тебе, что наш сын умер. УМЕР! Ты вообще можешь хоть что-то осознать?!
- МИТЯяяяяяяяяяяяя, вставай, вставай же.
Я оперлась рукой на кафель и тяжело дышала, словно только что пробежала не один километр, с волос стекала вода, я все еще в душе. Мое тело здесь, но где разум? Я уверена, что он не выдумывает, нет, он........... Вспоминает?! Кожа покрылась мурашками, хотя в ванной было очень жарко. Я зажмурилась и снова стала копаться в памяти, где-то сидело то, что рвалось наружу, ужасное и страшное, но я была обязана найти его.
- Смотри, смотри, это кровь, она настоящая?
- Он был счастлив в последние минуты?
- Думаешь, это важно?
- Божья коровка...
- Это я виноват, я не думал, что там обрыв.
- Я не верю в Бога.
Я резко выключила воду и оделась. Если я вспомнила, Глеб тоже должен.
Он все еще был на кухне.
- Глеб, - я взяла руками его лицо и смотрела в глаза. - Вспомни, ты был там, ты же там был!
- Где там?
Серые глаза отражали меня, я видела очертания своего лица, а еще усталость, не мою, мужа. Он не отстранялся, просто смотрел на меня. В нависшей тишине лишь звук часов оставлял в реальности.
- Красный гребень, вы ездили туда с Митей.
- Конечно, ездили, и что? Ты с нами была.
- Нет, не в тот раз. Вы были там вдвоем!
Его глаза устремились вправо-вверх, так мы подключаем зрительную память, для того, чтобы воспроизвести события. Ну же, ну же, давай, вспомни.
- Месяц назад, наверное, и что?
- Нет, - разочарованно покачала я головой, - недавно, я не знаю, вчера это или когда, все так запутано, но там кое-что случилось!
Глеб отстранился, контакт пропал.
- Лиза, я так устал от всей этой чуши про пришельцев, мертвых собак и прочей ереси. Давай доживем спокойно до завтра, а вечером сходим к врачу, найди пока какого-нибудь, отзывы почитай, чтоб нормальный был.
- Попробуй еще раз, пожалуйста, это очень важно. Если ты вспомнишь, это многое изменит!
- Да я тебе говорю, последний раз был там месяц назад где-то. Это у тебя проблемы с памятью, ты не помнишь, что делала на прошлой неделе.
Я громко выдохнула воздух и закусила губу.
- Пожалуйста! Закрой глаза, представь место, там, где обрыв.
- Да, блин, ты достала.
- Ну тебе же ничего не стоит!
Я чувствовала нервозность, он готов был сорваться и уйти, но все же был со мной.
- Все, закрыл, - в голосе злость. - Что дальше?
- Просто постой так, представь гребень.
Какое-то время мы молчали, я различила его дыхание, даже в нем не было спокойствия, мы оба были людьми за тридцать с расшатанной психикой, годы и происходящее здоровья не добавляли.
- Блиииин, - протянул он и открыл глаза.
- Ты увидел, да?
Неужели все получилось? Он тоже вспомнил события. Я смотрела на него с надеждой, что сейчас он подтвердит все. Он цокнул языком.
- Мне на завтра надо было договор подготовить, я вообще забыл с твоими финтами, боялся за Митьку. Капец, выспался Глеб.
- И все?
- Чего все, Лиза? Ты слышишь, что говорю? Вы будете спать в теплых постельках, а папа данные вставлять. Зашибись. Ты потому с катушек и съехала, что в декрете сидишь и нифига не делаешь.
Это было верхом наглости. Я задохнулась от возмущения, пусть, я не ходила на работу, но все мое время уходило на ребенка и домашние дела. Это не видно, конечно, только, если не делать простых вещей, сразу все заметят. Он говорил зло и смазывал слова ядом, пропитывал желчью, так мы хотим уколоть дорогих нам людей, потому что внутри все клокочет. Мы стали чужими, два родных человека в одной комнате по разные стороны стены, состоящей из обид, непонимания, разочарований и злости.
Смысла парировать не было, я просто вышла из кухни, оставив его наедине с ночью, мне было до слез обидно и горько. Боясь, что у меня снова заберут Митьку, я отправилась в детскую и легла, уткнувшись носом в его затылок. Разочарование легло со мной в постель, подоткнув одеяло. Я думала о том, что произошло со мной в последнее время. Зачем они это сделали? Кто эти люди, почти разрушившие мою семью? Люди ли?
Оказалось, что Нина прислала несколько сообщений, переживая за меня. Я ответила, что все в порядке, просто устала. Пожелала спокойной ночи и вдруг вспомнила, что завтра надо сдавать анализ Мите. Сегодня решила остаться в комнате сына, Глеб возражать не стал. Завела будильник. Лежа в темноте, я пыталась понять, что будет дальше, пока сон не сморил мой усталый мозг.