2 часть
Прибежав домой, сестры направились сразу во двор помогать Серафиме, на ночь загонять гусей с утками в сарай. Выйдя из загона для скота с ведром парного молока, няня поставила его на стол возле лавки и разлила девочкам по кружке молока.
-Пейте, «козочки» мои, вы опять далеко гулять ходили?- спросила Серафима у сестер.
-Не переживай Нянь, - так девочки называли женщину, заменившую им мать, ответила ей Ириша.
- У речки травы собирали,- слукавила Маришка, подумав, что если узнает, что опять к лесу ходили, им несдобровать.
- Дезертиры в округе снуют и могут на Вас напасть. –Поясняла женщина, разливая молоко по бидонам.- В сельсовете утром собрание было, отец Ваш ходил, в соседней Веденеевке, обворовали несколько домов, забрав почти всю скотину. Злой пришел, велел Вас из дома не выпускать.
-А где же он сам? – спросила Маришка, и кивнула на лошадь, привязанную рядом с телегой у дома,- у вдовы своей опять ночевать остался?
Серафима строго посмотрела девочке в глаза и дала в руки бидон с оставшимся молоком.- Отнеси в сени, - а сама, развернувшись, ушла мыть ведро в деревянной кадушке с водой.
После смерти Евдокии, Серафима, приехавшая погостить к брату и по возможности выйти замуж за местных парней, так и осталась жить в его доме. На тот момент ей было восемнадцать лет. Замуж она за это время не вышла, посветив всю себя заботе о двойняшках и Прошкой, которые приходились ей племянниками. Родители Василия и Серафимы жили далеко от них и приезжали очень редко, а у покойной Евдокии мать с отцом померли от тифа, еще до ее замужества.
Василий после смерти жены так и не женился, хотя свободных женщин было много, особенно с 1918 года, когда была объявлена полная мобилизация Красной Армии. А в прошлом году и старшего сына Прошку призвали служить. Василий стал выпивать и последнее время всё чаще захаживал к вдове Полине, живущей в конце деревни. У той самой было четверо детей, а муж умер еще в 1915 году.
Серафима просила брата не сходиться с вдовой, пока девочки не вырастут, на что брат согласился, но встречи с вдовой не прекращал, и иногда вечерами отсутствовал у себя дома.
Так было и в этот раз. Закончив со всеми делами, и накормив детей, Серафима отправила их спать. В доме было всего три комнаты, в первой от сеней находилась кухня, с перегородкой у печки. С одной стороны печки готовилась еда, а с другой была лежанка, где зимой ночью и спали девочки. А летом они обычно ложились в "темную", так называлась комнатка без окон с перегородкой за шторами у печки, на скамейку-кровать. Василий и Серафима спали в большой спальне в кроватях стоящих в разных сторонах друг от друга.
Переодевшись и потушив свечу, женщина легла спать. А через несколько минут в окно громко постучали.
– Василий? - Подойдя к окну, женщина зажгла свечу, вглядываясь в темноту, но не услышав ответа, направилась к выходу в терраску.
-Не открывай дверь, там кто-то чужой, – попыталась остановить её Маришка, оказавшись рядом с ней, взяла Серафиму за руку.
-Не буду, правда, чтой-то я? А вдруг это дезертиры? - испугано ответила Серафима и потушила свечу. - Ложись спать Маришка. Может отец вернется пораньше?
В окно больше никто не постучал, а спустя некоторое время, все уснули. Василий вернулся на заре. Зашел в избу через сени, со стороны двора и как обычно лег, на свою кровать, не раздеваясь.
Во сне Маришке приснилась стоявшая около дома покойная мать, такая же как была на единственной свадебной фотографии родителей. Женщина была одета в черный платок и темного цвета сарафан. Рядом с ней стоял старший брат Прошка в военном обмундировании, а из раны на груди у него сочилась кровь. Мать и сын стояли, молча, и смотрели грустными глазами на девочку.
-Мама,- протянула руки к ним Маришка, но наткнулась на невидимое препятствие перед собой. В тот же момент женщина взяла Прошку за руку и улыбнувшись на прощание, развернулась и пошла вместе с ним в сторону речки.
– Мама, мама, Прошка, подождите! - кричала Маришка уже наяву.
- Проснись Маришка! Проснись, что с тобой?- тормошила Иришка сестру за плечо пытаясь разбудить.
-Прошка, умер,- взволнованно ответила девочка, а из глаз потекли слезки.- Наша мама его забрала с собой, - произнесла и еще громче всхлипнула, а Иришка, испугавшись слов сестры тоже вместе с ней начала плакать. Василий с Серафимой проснулись, время как раз подходило, чтобы вставать кормить скотину. Няня подошла к сестрам, и присев на край кровати обняла обоих, пытаясь успокоить..
- Если бы она крест нательный носила, то всякие глупости и не снились.- За шторку к ним заглянул недовольный Василий, который тоже слышал разговор сестер, - ты бы лучше Серафима в церковь их сводила на службу,- и развернувшись тут же вышел во двор.
Маришка рассказала сестре и няне свой сон, от чего у всех троих навернулись на глаза слезы. И няня осталась сидеть с девочками в обнимку, пока те не успокоились и снова не заснули.
Продолжение следует......