Найти в Дзене
LOVELYтература

Две вещи, поразившие Александра Куприна в Финляндии

Александр Куприн был путешествующим писателем: много ездил по родной стране и зарубежью. В начале ХХ века он несколько раз бывал в Финляндии, которая в те времена считалась автономным Великим Княжеством, хотя подчинялась российскому Императору. Что поразило писателя в соседях? Как и многие, он был приятно удивлен чистотой, аккуратностью и благополучием вокруг. Отмечал, что местные жители здоровы, веселы и много времени уделяют занятиям спортом, даже в холодную погоду. В очерке «Немножко Финляндии» 1908 г. можно найти такие строки: Их женщины и дочери не меньше мужчин любят конькобежный и лыжный спорт и также не боятся ни мороза, ни сквозного ветра. Я никогда не могу забыть той девочки лет двенадцати-тринадцати, которая однажды, при морозе в шестнадцать градусов, проходила мимо памятника поэту Рунебергу с открытой по ключицы шеей, с небольшим суконным беретом на голове и коньками под мышкой. Не могу сказать, чтобы она была красива, но столько свежести, бодрости, ловкой уверенности в дви

Александр Куприн был путешествующим писателем: много ездил по родной стране и зарубежью. В начале ХХ века он несколько раз бывал в Финляндии, которая в те времена считалась автономным Великим Княжеством, хотя подчинялась российскому Императору.

Что поразило писателя в соседях?

Как и многие, он был приятно удивлен чистотой, аккуратностью и благополучием вокруг. Отмечал, что местные жители здоровы, веселы и много времени уделяют занятиям спортом, даже в холодную погоду. В очерке «Немножко Финляндии» 1908 г. можно найти такие строки:

Их женщины и дочери не меньше мужчин любят конькобежный и лыжный спорт и также не боятся ни мороза, ни сквозного ветра. Я никогда не могу забыть той девочки лет двенадцати-тринадцати, которая однажды, при морозе в шестнадцать градусов, проходила мимо памятника поэту Рунебергу с открытой по ключицы шеей, с небольшим суконным беретом на голове и коньками под мышкой. Не могу сказать, чтобы она была красива, но столько свежести, бодрости, ловкой уверенности в движении было в ней, что я невольно залюбовался. Крепкая, здоровая, славная северная кровь!

Другая история, описанная в этом очерке, касается непривычного поведения финнов. Куприн упоминает, как во время поездки в Иматру он остановился перекусить на железнодорожной станции и попал, что называется, на шведский стол. В те времена это было в новинку! Литератор пишет:

Длинный стол был уставлен горячими кушаньями и холодными закусками. Тут была свежая лососина, жареная форель, холодный ростбиф, какая–то дичь, маленькие, очень вкусные биточки и тому подобное… Каждый подходил, выбирал, что ему нравилось, закусывал, сколько ему хотелось, затем подходил к буфету и по собственной доброй воле платил за ужин ровно одну марку (тридцать семь копеек). Никакого надзора, никакого недоверия.

Писатель добавляет:

Наши русские сердца, так глубоко привыкшие к паспорту, участку, принудительному попечению старшего дворника, ко всеобщему мошенничеству и подозрительности, были совершенно подавлены этой широкой взаимной верой.

Читайте наш канал и любите литературу!