- Он же еще совсем ребенок! - срывается на крик муж, - Зачем ты с ним так?!
Опять Сноули. Сноули по прозвищу Белоснежка. Мальчик, рождённый с генетическим отклонением - отсутствием цветового пигмента. Альбинос. Белая кожа, белые волосы, белые ресницы, белый пушок над верхней губой. Сын моего мужа и мой пасынок. Девятнадцатилетний наглый оболтус, уверенный в том, что весь мир вращается вокруг него, а если вдруг интенсивность вращения ослабевает, то в этом всегда виновата я. Ведь это я захомутала его убитого горем отца, когда его мать умерла от рака. Это я его споила и теперь собираюсь отобрать у них управление компанией. Сноули не глуп, он мог бы быть хорошей сменой для отца и просто отличным парнем, но все свои силы он решил направить на борьбу со вселенским злом. То есть со мной. Хотя, фактически, это я вытащила компанию из чудовищного кризиса, где она оказалась в результате нескольких лет управленческого бардака и фактического безвластия. И сейчас это я тащу её вперёд на своих плечах, пока мой муж - замечательный в прошлом человек и талантлиевый руководитель - плавает на дне бутылки, заливая своё, давно уже растворившееся в спиртовых парах горе... Я высыпаю пакетик успокоительного в бокал, разбавляю водой и даю мужу выпить.
- Он недавно потерял мать!
Угу. Совесть он потерял. Оказывается, Сноули позвонил отцу и, рыдая, сообщил, что я его унижала при всём совете директоров, оскорбляла страшным образом и едва не избила. Поэтому он, будучи не в силах более терпеть к себе такое отношение, уходит из семьи, если мачеха у него хладнокровная стерва, которая хочет его смерти, а отец - тряпка и заступиться за него не может. В итоге Сноули отбывает в Лас-Вегас и перестаёт отвечать на звонки. И кто в этом оказывается виноват? Я, конечно. Кто же еще.
Утром, после практически бессонной ночи посвящённой выяснению отношений, я сижу в кабинете мужа, в его безразмерном кресле, куда при желании можно разместить еще человека три моей комплекции, вцепившись руками в чашку кофе размером с ведро. Я уже давно скинула туфли на пол и подтянула ноги под себя. И мене плевать, как это выглядит со стороны. На стуле по другую сторону стола сидит мистер Миррор. Как всегда безупречно выбритый, с ровным пробором чуть седеющих волос. Его серый костюм настолько же аккуратен, насколько и неприметен на фоне интерьера кабинета. Что я о нём знаю? Пожалуй, ничего. Я даже, кстати, имени его не могу вспомнить, хотя, наверняка, слышала его миллион раз. Что он знает обо мне и моей семье? Он знает всё. Обо всех. Он идеальный директор службы безопасности.
- ...после чего, Сноули покинул отель, взял такси и отправился в китайский квартал, где до поздней ночи находился в одном из кафе, под крышей которого тайно содержится опиумная курильня, совмещенная с тайским борделем, затем так же на такси вернулся к себе в номер, где и пребывает по настоящий момент, - заканчивает Миррор свой доклад и поднимает на меня свои серые, ничего не выражающие глаза, - Если вам не удастся его уговорить вернуться, попробуйте дать ему вот это. Здесь установлен датчик слежения - мы сможем знать, сколько ложек сахара он кладет себе в кофе.
Он выкладывает на стол и слегка подталкивает в мою сторону новый смартфон с логотипом в виде надкусанного яблока. Топовая модель, старт продаж которой заявлен еще только на следующий уик-энд. Да, перед такой он точно не устоит.
- Прекрасная работа, мистер Миррор. Не могли бы вы организовать мне билет до Вегаса? Только на какое-нибудь вымышленное имя. Мне не хотелось бы, чтобы эта ситуация стала поводом для слухов внутри компании. Ну и паспорт на это имя, разумеется... Пора вытаскивать мальчишку, пока он не вляпался во что-нибудь.
- Конечно, мадам, - он кладёт на стол передо мной несколько листов отчетной документации, - Подпишите вот здесь и здесь... Благодарю вас, мадам. Доброго пути.
В Вегасе солнечно. Я выхожу из здания аэропорта и жестом подзываю такси. За рулём авто оказывается китаец. Впрочем, их тут столько, что у меня возникает смутное ощущение, будто город как-то незаметно примкнул к Поднебесной. Мы с таксистом непринуждённо болтаем всю дорогу. Ну, то есть как - он, не затыкаясь, что-то говорит мне на своей версии английского языка, я не понимаю ни слова, но киваю головой, рассеянно глядя по сторонам. Прибыв на место, отпускаю такси и поднимаюсь в номер Сноули. Стучу в дверь. Тишина. Стучу громче. В номере слышна какая-то суета. Дверь распахивается и, чуть было не столкнувшись со мной, в коридор выскакивает тайская девушка (хотя, у них настолько непростая репутация в этом плане, что я не готова поручиться за гендерную принадлежность) и убегает по коридору в сторону вестибюля. Секунду спустя в дверях появляется помятое лицо Сноули с красными глазами.
- Будем ругаться здесь или я могу войти?
Он пару секунд смотрит на меня с таким выражением на лице, словно у меня вместо волос на голове клубок ядовитых змей, но затем впускает меня в своё жилище. Сказать, что в номере творится хаос - не сказать ничего. Здесь произошёл взрыв сверхновой. Или даже двух. Потом через номер прошла немецкая группа армий "Центр" и завершилось всё битвой при Сайгоне, - Джонни, они на деревьях.
- Собирайся, поехали, отец волнуется. Это что, шприц?
- Это не для уколов... Хотя, какое тебе дело? Что ты здесь делаешь? Хочешь показать отцу, какая ты заботливая мамочка?
- Сноули, хватит строить из себя идиота. Ты думаешь, мы с отцом вечные что ли? Кто встанет у руля, когда мы отойдем от дел? Может быть, лучше сразу всё переписать на тех азиатов, у которых ты вчера развлекался?
Он неприязненно морщится. Потом вытягивает вперед руку и показывает мне жест, который в приличных семьях не принято использовать в общении между родственниками. Настала моя очередь неприязненно морщиться. Я, конечно, не рассчитывала на радушный приём, но еще не хватало, чтобы этот сопляк упражнялся на мне в своём умении хамить.
- Послушай, я не собираюсь ползать перед тобой на коленях. Я хотела поговорить с тобой, как со взрослым мужчиной - заканчивай весь этот цирк, возвращайся и впрягайся в общую команду, чтобы стать полноправным...
- Не тебе говорить о моих правах, - перебивает меня Сноули, - Моих прав и так достаточно. И делать я буду то, что захочу, а не то, что ты мне скажешь.
- Хорошо, - отвечаю я, подавив вскипевшую было злость, - Я не буду читать тебе мораль. Но знай, что мы всегда готов протянуть тебе руку. Вот. Это как жест доброй воли.
Достаю смартфон с "яблоком" и, поискав свободное место среди царящего вокруг бардака, кладу его перед зеркалом на тумбу. Пасынок угрюмо следит за моей рукой, однако я замечаю нотки алчного интереса в его взгляде.
- Просто позвони, когда успокоишься.
Затем я молча покидаю номер отеля. Меня навязчиво преследует неприятное чувство, словно наступила в собачье дерьмо. Всю дорогу до аэропорта и потом, уже сидя в самолете, я думаю, с какого момента всё пошло не так. Ведь наверняка был какой-то переломный момент, который я пропустила. Скорее всего, я тогда работала в круглосуточном режиме, а муж пил в таком же круглосуточном режиме. В итоге - имеем то, что имеем. Жаль. Очень, очень жаль.
По прилёту сразу еду в офис. Поднимаюсь на нужный этаж и в коридоре встречаю Миррора в его мимикрирующем под интерьер сером костюме. Он выглядит немного взволнованным. Ловлю себя на мысли, что никогда не видела его взволнованным.
- Мадам, - начинает он, - Боюсь, что у меня скверные новости. Ваш муж мёртв.
- ЧТО?!
- Убит. Примерно два часа назад. Отравление ядом. Полиция в данный момент проводит химический анализ порошка, который обнаружен у него в бокале. Там они найдут следы цианида. А на бокале ваши отпечатки пальцев. На вашем месте я бы явился в полицию с повинной и написал бы чистосердечное признание.
Я стою, словно поражённая громом, не в силах вымолвить ни слова. Мой муж мёртв. Какой еще цианид? Какое признание? Что вообще происходит?!
- Скажите, что послужило последней каплей? Вы ведь столько лет прожили в этом аду - постоянные унижения, оскорбления, абьюз, - продолжает Миррор, - В какой момент вы поняли, что больше не можете это выносить? Когда получили известие о том, что ваш пасынок Сноули впал в кому от передозировки наркотиков?
- Миррор! Что вы несёте! Я только что прилетела из Вегаса! Я не могла отравить мужа цианидом два часа назад, потому что я была в это время в тысяче миль отсюда! Я сама разговаривала с Белоснежкой, ни в какую кому он не впадал! Да ты же сам брал мне билет на вот этот паспорт.
- Боюсь, вы что-то путаете, мадам, - не прикладывая видимых усилий, он выхватывает у меня из рук поддельный паспорт и прячет его во внутренний карман пиджака, - Билетов на ваше имя не зарегистрировано ни на одном сегодняшнем рейсе. А насчет комы... Говорят, там у него в номере валялось куча шприцов. Молодежь в наше время иной раз совершает крайне неразумные поступки...
- Но... Я не понимаю...
Он улыбается уголками рта. В его руке появляется приказ о назначении на пост исполняющего обязанности президента компании.
- Это же ваша подпись?
Моя. В памяти чётко всплывают подписанные мною перед вылетом листы.
В эту секунду, словно специальный отряд джинов из бутылок, нас окружают полицейские. Мне заламывают руки на спину и я чувствую на запястьях холодный металл.
- Вы арестованы по обвинению в убийстве...
Этого не может быть. Этого просто не может быть!
- Вы имеете право хранить молчание...
- Конечно, есть шанс, - слышу я над ухом тихий голос Миррора, - Что вашу Белоснежку поцелует какой-нибудь тайский королевич, Белоснежка проснётся от наркотической комы и даст показания, но... Подумайте лучше о чистосердечном. Возможно, вам даже удастся избежать электрического стула.
- Всё вами сказанное может быть использовано против вас...
(по мотивам произведения братьев Гримм "Белоснежка")