На следующее утро Самоха едва успел встать с постели, как на постоялый двор явился судебный исполнитель и вручил ему официальное уведомление о начале взыскания по его просьбе.
Разбирательство было назначено на послеполуденное время. Явиться надо было обязательно. Поэтому ему пришлось изменить свой привычный распорядок дня. Он не пошел в гильдию мастеров, а по настоянию Стис и её сестры отправился в лавку, что бы купить одежду для официальных встреч. Госпожа Лара заявила, что у судьи могут возникнуть вопросы, откуда Самоха вял столько денег, что бы одолжить их Стис. И тогда их план мог оказаться под угрозой. Поэтому на суде он должен был выглядеть состоятельным человеком.
Эта, так сказать, состоятельность, обошлась Самохе в восемь серебряных саларнов. Помявшись, он заплатил продавцу в магазине требуемую сумму. Самоха приобрел тканую одежду, хорошего качества. Он видел что-то похожее на мужчинах, разъезжающих по городу в экипажах. Плащ так же пришлось взять тканый с зелёным орнаментом по низу. Вместо кожаных ботинок он купил сапоги из крашенной отполированной кожи. Они были украшены серебряными вставками, что придавало им дорогой вид.
Повесть Путешествие Самохи. Книга Вторая. Часть 16.
Когда он переоделся и вышел из своей комнаты, обе сестры заулыбались. Подойдя к нему, они принялись поправлять складки на воротнике и застежки. Они ничего не говорили, но по их виду и так было понятно, что всё хорошо. Вместо своей сумки Самоха купил что-то наподобие увеличенной барсетки с ручкой. Туда он положил долговую расписку, кошелёк с деньгами на мелкие расходы и несколько зелий, с которыми не расставался никогда. Большего туда ничего не помещалось.
В полдень, ко входу на постоялый двор, подъехал экипаж, присланный мужем госпожи Лары. Спустившись на первый этаж, Самоха встретился с обеими сестрами, одетыми в платья горожанок. На время их отсутствия муж госпожи Лары прислал пару человек последить за порядком на постоялом дворе. Поэтому уезжали они, не переживая за происходящее.
Погрузившись в экипаж, они немедленно отбыли в городскую ратушу.
По пути госпожа Лара ещё раз напомнила Самохе, что ему просто нужно согласиться на взыскание с её сестры долга, посредством управления постоялым двором. Он согласно кивнул. Под плавное покачивание экипажа Самоха смотрел на обеих сестёр, и размышлял что по какой-то странной причине, все женщины в этом городе, с которыми он контактировал, были примерно одного роста и телосложения. И все они имели чертовски привлекательные формы. Их разница была лишь в возрасте. Даже госпожа Розамин казалась ему милашкой, особенно когда молчала. В ней отталкивала только её грубоватая манера общения. Про её сестру и говорить было нечего. От строгого взгляда госпожи Ямис, Самоху кидало в дрожь. Трудно было даже представить, какой ужасающей силой обладала эта женщина.
Процедуру взыскания долга Самоха представлял себе немного иначе. Однако... Они уже пол часа стояли в просторном кабинете судьи, и он, почему-то допрашивал не Стис, задолжавшую ему, а самого Самоху. Судья требовал от него подробного описания всех причин и действий приведших к суживанию денег обвиняемой.
— Так именно после того как владелица постоялого двора пришла к вам за лекарством для мужа, вы прониклись к ней добрыми помыслами? — настаивал судья.
— В общих чертах, да. Госпожа Стис в тот день, можно сказать, спасла жизнь своему мужу. По всем признакам у него отказывало сердце. Видя её беззаветные чувства к этому мужчине, я в последствии и согласился одолжить ей деньги, — ответил Самоха.
Со стороны сидевшего в другой части комнаты Фенира поднялся мужчина в одежде служащего ратуши.
— Как господин Мока определил его болезнь? Он что лекарь? — спросил он.
Судья вопросительно посмотрел на Самоху.
Повернувшись к говорившему Самоха тяжело вздохнул.
— Для начала, я попросил бы вас, называть моё имя полностью. Хотя бы из уважения к господину судье. Моё имя Мока Ирити. Род Ирити — не пустой звук, — произнес он.
Судья согласно кивнул, тут же указав на говорившего.
— Придерживайтесь приличий, — сказал он.
— Что касается болезни господина Фенира, то, как вам должно быть известно, я являюсь учеником мастера алхимии. Я уже достиг второй ступени. Это должно говорить о моих глубоких познаниях не только в медицине. Больше того, до моего прибытия в Бара-салама я десять лет был странствующим сулуму. Я умею распознавать и лечить практически любые болезни. В тот день, когда супруга господина Фенира обратилась ко мне, её мужу оставалось жить пять, максимум десять минут. Его лицо было пунцовым, он тяжело дышал с сильным хрипом. По всем признакам у него отказывало сердце.
Когда голос Самохи смолк, в кабинете воцарилась тишина.
— Хорошо, господин Мока Ирити. Вы сказали, что тот случай, был причиной вашего доверия только в общих чертах. Были и другие причины? — спросил вдруг судья.
— Вообще-то были. Незадолго до этого со мной приключилась одна неприятность. Получив очень сильное отравление, я пролежал в своей комнате несколько дней без сознания. Если бы хозяйка постоялого двора не забеспокоилась, и, вскрыв дверь, не привела меня в чувства, возможно я бы уже никогда не очнулся. Я был очень ей благодарен за оказанную заботу, — ответил Самоха.
— Ну, этот случай всё объясняет. Теперь я понимаю, почему вы доверили малознакомому человеку такую большую сумму денег, — сказал судья.
Он посмотрел в сторону мужа Стис.
— Господин Фенир, у вас есть возражения? — спросил он.
Муж Стис поднялся со своего места и быстро заговорил.
— Господин судья, не верьте этой коварной женщине, — он указал на Стис. — В тот день, когда этому господину стало плохо, она уговорила меня перенести нашу спальню. Мы заселились в комнату над головой господина Ирити. С этого дня начались ежедневные скандалы. Мне приходилось уходить из дома, чтобы не слышать её рыдания. Она все это подстроила. Она специально устраивала ежедневные сцены, что бы потом выпрашивать у него деньги.
После его слов Самоха впервые задумался об этом. Это было настоящим откровением. Выходило, что милашка Стис всё продумала наперёд. Если и не до конца, то, как минимум, с серьёзным расчетом. Однако отступать было поздно. Признай Самоха, что сестры втянули его в эту аферу, как это могло обернуться серьёзной проблемой. Один муж госпожи Лары, чего стоил. Теперь надо было идти до конца.
Судья посмотрел на Стис, та молчала, опустив взгляд.
— Господин судья, — произнес Самоха, решив заканчивать этот затянувшийся спектакль. — Я действительно постоянно слышал скандалы господина Фенира и его жены. Но виной тому была его разгульная жизнь. Как мне это не прискорбно говорить, но однажды хозяйка борделя сказала мне, что господин Фенир их постоянный клиент. Он посещал его почти каждый день. Можно догадаться, откуда он брал деньги на свои развлечения. Что касается его жены, то она часто заказывала через меня дорогостоящие бальзамы для своей красоты. Она всеми силами пыталась привлечь внимание своего мужа. Да и потом. Для чего устраивать такую сложную схему, если можно было просто не звать меня, когда он умирал?
В кабинете наступила тишина.
Внезапно со стороны господина Фенира к столу судьи подошел служащий и положил на его стол несколько листов пергамента.
— С прошлой недели, господин Фенир подал на развод с уважаемой Стис, — произнес он. — Вторая бумага, это его отказ от претензий на их совместное имущество.
Судья посмотрел на Самоху.
— Выходит, отвечать перед вами по долгам, будет только эта женщина. Не могу сказать, что это не справедливо, но ваши шансы на возмещение резко уменьшатся, — произнес он.
— Я думаю, что имея в собственности постоялый двор и человека умеющего им управлять, рано или поздно мне удастся возместить свои потери, — ответил Самоха.
— Должница. Вы можете возместить сумму в четыреста восемьдесят пять серебряных саларнов? — спросил судья, глядя на Стис.
— Нет, — ответила она, отрицательно покачав головой.
— Тогда дело закрыто. Согласно иску господина Мока Ирити, ваше имущество переходит в его собственность до момента полной выплаты долга. Вы так же переходите в его собственность в качестве должника. Теперь вы обязаны выполнять всю работу, что поручает вам господин Мока Ирити до момента выплаты всей суммы долга. Вы поняли меня? — судья смотрел на Стис.
— Да, — ответила она.
— Теперь что касается вас, господин Мока Ирити. Во-первых, вы не можете принуждать свою должницу к чему-то кроме работы на постоялом дворе. Для исполнения этого требования я назначу проверяющего. Им согласилась быть сестра вашей должницы, госпожа Лара. Во-вторых, к моменту выплаты долга вы обязаны вернуть имущество вашей должницы в том же состоянии, каком его получили. Проще говоря, всё время владения им вам придётся поддерживать постоялый двор в должном состоянии. И в-третьих, так как вы становитесь собственником постоялого двора на неопределенный срок, вы обязаны внести в городскую казну годовой налог в размере двадцати серебряных монет, — заключил судья.
— Вот это сюрприз, — подумал Самоха.
— Простите, господин судья. Но ведь следующая дата уплаты налога только через полгода, — возразила Стис.
— Это когда владелицей были вы, — сказал судья. — А теперь собственник сменился. Он ещё налог не платил.
Самоха даже не стал ничего говорить. Он открыл свою сумку и, достав кошелек с монетами, выложил на стол нужную сумму.
— У вас есть вопросы? — спросил судья, убирая деньги со стола.
— Да, господин судья. Я думаю, что не смогу вернуть своей должнице её постоялый двор в исходном состоянии. Я планировал его переделать. В том виде, что он сейчас, получить с него прибыль будет крайне затруднительно, — сказал Самоха.
— Нет никаких проблем. Если ваша должница, даст письменное согласие, можете делать с ним всё что захотите, — ответил судья.
— Больше вопросов у меня нет, — произнес Самоха.
И тут произошло то, что очень удивило Самоху. К Стис подошел человек в черной одежде и поднес к ней предмет похожий на магическую плиту.
— Положите обе ладони в выемки, — произнес он.
На случай её отказа, позади Стис подошли ещё двое человек. Но она послушно положила ладони в выемки на плите. На мгновение вспыхнул свет и в ту же секунду на шее Стис появился металлический обруч ошейника.
— Пытаться снять не советую. Можете погибнуть от боли, — сказал мужчина с магической плитой в руках.
Спустя пару минут Самохе вручили бумаги о собственности, и они вместе со Стис и её сестрой вернулись в, ожидавший их, экипаж. Всю обратную дорогу Самоха молчал. Он думал над словами бывшего мужа Стис. Верить в них не хотелось, но многое, что он там сказал, словно детали хитроумной головоломки, ловко складывалось в единое целое. Думая об этом, Самоха понимал, что теперь его задачей было не давать облапошивать себя и дальше. Сестры тем временем всю дорогу о чем-то перешёптывались.
Вернувшись на постоялый двор, Самоха заперся в своей комнате. Отодвинув кровать, он вытащил пару сотен серебра из тайника и убрал их в свою сумку. Надо было поменять их на золотые, чтобы убрать в ранец, хранившийся в доме госпожи Розамин. Хотя и там его вещи не были в полной безопасности. Можно было только надеяться, что опасаясь её как мага, в дом к ней никто не залезет.
Размышления Самохи прервал стук в дверь.
— Мока, открой, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить, — прозвучал голос Стис.
Самоха тяжело вздохнул. Разговаривать прямо сейчас он не хотел.
— Мока!
— Я сейчас занят. Давай поговорим, когда я вернусь, — произнес он, вешая новую одежду в шкаф.
— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — прозвучал голос Стис.
Самоха открыв дверь, вышел из комнаты и сразу же запер её на ключ. Стис молча стояла у стены, прислонившись к ней спиной. Закинув укладку на плечо, он остановился возле неё.
— Стис. Запомни, пожалуйста. Ложь, порождает ложь. Подумай об этом, пока меня не будет, — произнес он и тут же ушел.
Обменяв серебро на золотые, он прошёлся по торговой площади. Настроение было не ахти, и он просто слонялся бесцельно, высматривая что-либо среди товара.
В какой-то момент Самоха заметил, что за ним следят. Это были те самые два неудачных попутчика, от которых он избавился в прошлый раз.
Самоха прошёл вдоль следующего лотка торговца и, выждав когда оба следящих отвернутся, незаметно скрылся в переулке. Уйдя из поля их зрения, Самоха бросился бежать. Он понимал, что они не отстанут, и потому свернув на первом перекрёстке, побежал дальше. Сменив пару раз направление, Самоха уже не спеша сделал несколько петель и вышел вдруг на пустырь заваленный кусками камня. Как позже оказалось, это было место, куда свозили камень с каменоломни. Тут его сортировали и продавали для отделки домов и дорог. Тут же работала мастерская, делающая каменную плитку для улиц города.
Самоха прошёлся вдоль разноцветных завалов камня, и неожиданно заметил, интересный блеск. Среди обычного серого и голубоватого камня попадались куски белого цвета. Приглядевшись, он понял, что это белое природное стекло с золотистыми прожилками.
— Красивое, правда? — произнес неизвестно откуда появившийся человек.
Самоха посмотрев на него, перевел взгляд на стекло.
— Большие куски покупают мастерские, а это то, что осталось. Если хотите, могу уступить вам всего за пару десятков медяков. Можно сделать из них неплохие украшения. Горное стекло очень прочное, — сказал мужчина.
Он поднял один из кусков и подал его Самохе. Покрутив в руках стекло, Самоха улыбнулся. Человек, стоявший перед ним, знал как преподнести свой товар. Даже если это были просто осколки стекла.
— Двадцать медяков? — спросил Самоха.
— Да.
— Мне нужно чтобы кто-то довез это до мастерской, — сказал Самоха.
— За пять медяков вам довезут и помогут сгрузить куда угодно, — тут же ответил мужчина.
— Хорошо, — согласился Самоха.
Достав из сумки кошелёк, он отсчитал двадцать пять медных монет.
Спустя полчаса двое крепких мужчин выгрузили приличных размеров ящики с колотым стеклом, возле гильдии мастеров и помогли занести его в арендованную лабораторию.
Когда они ушли Самоха запер дверь на ключ.
Первым делом он слил все осколки стекла в прямоугольники, убрав из него вредные примеси. После разделения в стекле осталось гораздо меньше прожилок, но зато оно стало безопаснее. Сначала Самоха решил сделать из стекла сервизы. Что бы можно было продать в магазине Розамин. Однако, сделав пару тарелок, он вдруг подумал, что это будет слишком муторно — каждый раз делать посуду. Да и, в конце концов, так его быстро вычислят разные любопытные личности. Тогда он просто наделал посуды для постоялого двора. Блюдца, чашки, глубокие тарелки, мелкие тарелки. Все было хорошего качества, без каких либо излишеств. Единственное, ему пришлось сделать на дне каждого изделия надпись о том, что это собственность постоялого двора Мока. Надпись была словно выдавлена, и стереть её никак было нельзя.
Сделав двадцать комплектов, Самоха изготовил шесть квадратных блюд, для нарезанного хлеба или фруктов. Так же он сделал наборы солонок и перечниц, такие же, как были дома у его матери. Однако стекла оставалось ещё много. Самоха наделал просто тарелок двух видов про запас, сделал кувшины для воды, бокалы и даже баночки для бальзама. Наконец изведя почти всё стекло Самоха достал из сумки кусок серебра и сделал несколько браслетов вперемешку с горным стеклом.
Осмотрев получившийся результат, он вдруг подумал, что сможет поразить мастера подобным изделием. Ему нужно было сделать многокомпонентный предмет. Улыбнувшись, своей находке Самоха принялся изготавливать разные колечки и серьги из серебра со стеклом. Он подбирал яркие прожилки в стекле, делая наборы изделий с неповторимым рисунком.
Когда совсем стемнело, к постоялому двору подъехал экипаж, из которого вышел Самоха и ещё пара человек. Они выгрузили из экипажа четыре высоких ящика накрытых тканью и подняли их в его комнату. Расплатившись с людьми, он закрыл за ними дверь. Стис и её сестра молча наблюдали за происходящим. Когда экипаж за окном уехал Самоха посмотрел на сестер.
— Всё нормально? — спросил он.
Те молча закивали головами.
— Ну и хорошо, — произнес Самоха и, поднявшись по лестнице, пошел к себе в комнату.
Он зажег масляную лампу, и, скинув накидку, осмотрелся. В комнате было хорошо убрано, а на столе лежали несколько свернутых пергаментов. Развернув их, он пробежался взглядом. Это были две расписки. Стис обязалась выплатить ему потраченные деньги. Первая была на пятьдесят серебряных вторая на двадцать.
— Какая честная, — усмехнулся Самоха.
Убрав расписки в сумку, он составил ящики к стене, водрузив их один на другой.
В дверь постучались. Самоха подошел и, открыв её, увидел Стис стоявшую с полным подносом. Пропустив женщину в комнату, он запер дверь на ключ. Стис молча составила блюда на стол и отставила поднос к стенке.
Самоха сев начал есть. Стис сидела напротив и молча наблюдала за ним. Атмосфера была плохая. Надо было как-то налаживать диалог.
Отрезав кусок мяса, Самоха наколол его на вилку и внезапно поднес ко рту Стис. Не сводя с Самохи взгляда, она осторожно открыла рот. Получив мясо, она улыбнулась. Прожевав его, она теперь сама открывала рот, когда Самоха накалывал мясо. Она была похожа на птенца, которого кормят родители. Это было немного забавно. Внезапно, не дожидаясь его предложения Стис взяла чашку с настоем, и, сделав пару глотков поднялась со своего места. Не сводя с Самохи взгляда, она медленно подошла к нему и, обняв сзади за шею, принялась тереться об него щекой, как кошка.
— Я так люблю тебя, — зашептала она. — Пожалуйста, никогда не оставляй меня. Я буду делать всё, что ты прикажешь. И всегда буду тебя слушаться. Пожалуйста.
Самоха тяжело вздохнул и, запив ужин настоем, вытер губы куском ткани.
— Ну и зачем было устраивать представления у меня над головой? — спросил он. — Расскажи мне.
Стис ещё крепче обняла его за шею.
— Не было никаких спектаклей. Это длилось уже многие месяцы. Да, я захотела обратить твое внимание на себя. Надеялась, что ты пожалеешь брошенную женщину. При-ла-ск-ае-шь, — Стис тяжело вздохнула. — Но ты постоянно был так занят, что не обращал на меня внимания. Я была в отчаянье. Поэтому, когда Фенир в очередной раз ушёл, я просто взяла ключ от твоей комнаты и пришла. Мне было уже всё равно.
Стис снова тяжело вздохнула.
— И когда ты…? — Самоха пытался сформулировать свой вопрос правильно.
— В первый же день. Ещё когда ты заселился с этими Эпи. Я уже не сводила с тебя глаз. Ты такой необычный. Я просто сходила с ума по тебе, — прошептала Стис.
Она перебралась к нему на ко-ле-нк-и, он по-це-ло-ва-л её, потом ещё и ещё. Подхватив Стис на руки, он перенес её на кровать.
Эту ночь она была необычно напориста и не-на-сы-тна. Но были в их игре и странности. Стис постоянно требовала, чтобы Самоха притягивал её к себе за ошейник. Похоже, это её очень во-зб-уж-да-ло. Уснули они оба глубокой ночью.
Алексей Шинелев