ВЫ УМРЁТЕ, КАК ПРОЧИЕ ЗВЕРИ?

• Нужно упразднить учение о Боге и развернуть его в учение о человеке!

Потому что

"сознание Бога есть самосознание человека. Познание Бога - самопознание человека".

Так считал Людвиг Фейербах - немецкий философ-материалист, атеист. Он родился в самом начале 19 века - в 1804 году, умер в 1872-м.

Бывший студент-богослов и приверженец "думающей" религии. Он хотел стать протестантским пастором , хотел упразднить раскол между этим миром и тем. Чтобы человек, преодолевший двойственность своей жизни, раскол в душе, мог сконцентрироваться на этом мире, на настоящем моменте, на себе самом.

Задачу эту Фейербах недолго думая решил так: нужно отказаться от идеи высшего, потустороннего мира и тогда освобожденный от невидимого давления человек станет здоровым душой и целостным существом.

Фейербах начал не с атеизма. Сначала он выступил против идеи личного Бога (Бога-личности) и веры в бессмертие индивидуальности (в любом виде, в форме души или воскресшего человека). Желание жить вечно, обрести бессмертие он считал крайней степенью эгоизма.

Позже появилась книга Фейербаха "Сущность христианства". Даже спустя 40 лет после публикации Фейербахом этой работы Фридрих Энгельс восторженно восклицал, что автор в этой книге одним ударом поверг все возражения приверженцев религии и без лишних слов водрузил материализм на трон. Энгельс отмечал, что мы, люди, - продукты природы. Кроме природы и людей ничего не существует. И высшее существо, которое создала человеческая фантазия, - лишь фантастическое отражение нашей собственной сущности.

Энгельс подчеркивает: воодушевление от книги Фейербаха было всеобщим! "Мы все в один момент стали приверженцами Фейербаха".

Знаменем тех, кто восторгался отменой Бога и свободой от его заповедей, стали атеизм и вера в смертность. Ожидание вечной жизни для них была слабостью. В своих глазах эти люди были героями, которые пойдут на смерть легко и свободно, заранее зная и утверждая, что их личность со смертью уничтожится полностью. Обращая особое внимание всех: они этого не боятся!

Если Фейербах и Маркс с Энгельсом отрекались от веры в личного Бога и от религии как таковой в прозе, то немецкий драматург, поэт и прозаик Бертольт Брехт сделал это в стихах:

Не смейте поддаваться соблазну!

Трудов до потери всех сил!

Что может вас еще страшить?

Вы умрете, как прочие звери,

И после уж не будет ничего.

Современник Фейербаха, швейцарский писатель Готфрид Келлер в своем романе "Зеленый Генрих" сравнил Фейербаха с волшебной птицей, которая "вырвала Бога из тысяч сердец". Эта птица и самого писателя лишила веры в бессмертие:

В зимнем холодном саду,

В темное, лишенное надежды время

С тобой решил проститься я,

Моя иллюзия бессмертия...

Прощаясь с надеждой, что после земной жизни возможна жизнь в духовной сфере либо жизнь на новой земле в воскресшем состоянии, Келлер пытается найти утешение и наполниться мужеством, наблюдая объекты живой природы, обреченные на полное уничтожение. Как теперь и он сам:

Лишь ныне понял я, о лилия цветущая,

Тихое приветствие твое,

Я знаю, что подобно яркому пылающему пламени

Потухнуть вскоре суждено и мне!

"В обоюдном приветствии (двух обреченных на полное уничтожение существ-авт.) происходит вхождение человека в царство земного творения. Поскольку он больше не является гостем на земле, постоянно томимым тоской по вечной родине, он может почувствовать себя здесь и сейчас действительно дома, - комментирует немецкий писатель Альберт фон Ширндинг.

На первый взгляд кажется, что люди, поддержавшие идею безбожного мира, боролись не с Богом, а с засильем религии. Отрицая давление религии, они выплескивали с водой и ребенка, иначе, по их мнению, не получится полностью избавиться от религиозного рабства.

Но в других случаях человек отрицает Бога по причине вовсе не связанной с религиозным беспределом в обществе.

Есть о чем подумать.

"Я говорил уже, что никогда не мог примириться ни с чем тленным и преходящим, всегда жаждал вечного и только вечное казалось мне ценным. Я мучительно переживал расставание во времени, расстояние в пространстве. Вопрос о бессмертии и вечной жизни был для меня основным религиозным вопросом. И я никогда не понимал людей, которые осмысливают свою перспективу жизни вне решений этого вопроса. Нет ничего более жалкого, чем утешение, связанное с прогрессом человечества и блаженством грядущих поколений. Утешения мировой гармонии, которые предлагают личности, всегда вызывали во мне возмущение...Ничто "общее" не может утешить "индивидуальное" существо в его несчастной судьбе. Самый прогресс приемлем в том лишь случае, если он совершается не только для грядущих поколений, но и для меня".

Н.А.Бердяев