Начало здесь.
Предыдущая серия.
Пшеницын не застал Соловьева в райотделе, тот уже ушел домой. Домашний телефон Соловьева не отвечал. Пшеницын чертыхнулся, но распоряжение Соловьева звучало недвусмысленно – докладывать каждый день о ходе расследования. Значит, нужно было тащиться домой к Соловьеву. Он жил на пригорке, в деревне Дьяковской.
Здесь требуется некоторое пояснение. На том месте, где сейчас находится Шиченга, люди жили начиная с 11-го века. Здесь было четыре деревни – Дьяковская, Ногинская, Тимонинская и Волховская. Эти деревни постепенно росли и к концу 18-го века слились в один большой поселок. Окончательно статус поселка закрепился в 1806-м году, когда на пригорке была построена церковь воскресения Христова. Когда в 30-е годы дробили районы, Шиченгский район отделили от Архангельской области и присоединили его в Волоковецкой. В поселке появились новые улицы – улицы Ленина, Кирова, Калинина, Молотова и так далее, как и во всех населенных пунктах страны. Но деревни сохранили свои названия, оставаясь деревнями внутри поселка. Жители деревень административно были приписаны к поселку. Но адрес прописки в их паспортах был обозначен как «поселок Шиченга, деревня такая-то». В остальном обитатели деревень были полноценными гражданами поселка. Если не считать того, что, когда молодежь по пятницам на танцах искала повод подраться, Тимошата любили схлестнуться с Ногинскими, причем в этих драках Дьячки были на стороне Тимошат, а Волховские держали нейтралитет.
Дом Соловьева, нависающий над дорогой, был заперт на огромный амбарный замок. Пшеницын прислушался и услышал где-то рядом стук топора. Он обошел дом и увидел, что Соловьев в черном драном ватнике стоит на коленях возле забора и приколачивает новые желтые перекладины взамен старых, почерневших от времени. Пшеницын подошел ближе и вежливо кашлянул. Соловьев покосился на него и продолжал свою работу. В руке его был топор. Он легонько ударял обухом по рейке, гвозди легко выходили из прогнившего в труху дерева, рейка снималась, он бросал ее на землю. Брал новую рейку из сваленной посреди огорода кучки, ставил ее на землю, пару раз ударял топором, заостряя край, потом приставлял ее к перекладине и в несколько ударов загонял в нее гвоздь-шестидесятку.
- Помочь вам? – спросил Пшеницын.
- Сиди, отдыхай, - сказал Соловьев и продолжал свою работу. Пшеницын присел на хлипкую скамеечку рядом с разросшимся кустом крыжовника. Соловьев работал, не оборачиваясь, так что Пшеницыну приходилось разговаривать с его спиной.
- Рассказывай.
- Есть информация, что Нина Шарова встречалась с Алексеем Зуевым.
- Так.
- Она его старше на год. Он учится в десятом. Она в одиннадцатом. Она занималась с ним английским языком на дому. Репетиторствовала.
- Как долго?
- Этого я не знаю.
- Узнай.
- Так точно. Тетка ее сказала, что у нее была лучшая подруга – Аня Трубникова. Я с нею встретился, с этой Аней.
Пшеницын сделал паузу, переводя дыхание.
- И тут выяснилась интересная штука. Аня не была подругой Нины. Они никуда не ходили вместе, и почти не общались в школе. А тетка уверяла, что они постоянно тусили вместе.
- Обманывала тетку?
- Да. Аня считает, что у Нины был роман с Алексеем. И именно с ним она встречалась, когда говорила тетке, что идет встречаться с Аней.
- А зачем ей обманывать, если они и так могли встречаться, чтобы заниматься английским?
- Это вопрос. Но, видимо, английских встреч им было недостаточно. Подростки, гормоны, все дела.
Соловьев вздохнул и впервые обернулся и посмотрел на Пшеницына.
- Ты их как будто одобряешь?
- А за что их осуждать? – с каким-то даже вызовом сказал Пшеницын, - может, это любовь.
- Какая любовь может быть в четырнадцать лет?
- Геннадий Сергеевич, сколько, по-вашему, было Ромео и Джульетте?
- И чем закончилась их любовь? Кучу народу поубивали и сами умерли. Удачный ты пример выбрал, Павлик, ничего не скажешь. Нет уж, я считаю так – пока школу не закончили и паспорта не получили – никакой любви. А еще лучше – подождать, пока мужик из армии вернется. Чтобы не вводить девушку в соблазн.
Пшеницын промолчал.
- Ты уже поговорил с Зуевым?
- Пока нет, вот, решил сначала вам доложить.
- Нужно поговорить.
- Я знаю. Думаете, он может знать, где Нина?
- Посмотри на то, как парень будет себя вести. Как будет реагировать на эти вопросы.
- Могу прямо сейчас к нему сходить.
- Не надо. Сейчас уже поздно. Если парень что-то знает – пусть понервничает. Пусть ночь не поспит. Пусть ждет вашего завтрашнего разговора. И когда будешь с ним говорить – смотри в оба.
- Понял. А откуда он узнает, что я к нему завтра приду.
- Павлик, ты где живешь? Ты думаешь, про то, что ты с Трубниковой в спортзале сегодня говорил, только она да ты знаете?
- А при чем тут спортзал, я не понял?
- Спортзал тут ни при чем. А только весь поселок знает, что ты среди бела дня пришел в школу, вывел ученицу в спортзал и два часа с нею там разговаривал.
- Не два часа, а пять минут.
- Неважно. Важно то, что все теперь гадают, что именно она там тебе рассказала. Строят версии. Предположения. Зуев, если у него что-то было с Ниной, понимает, что к нему придут к следующему.
- А если он какие-нибудь вещдоки спрячет?
- Пусть прячет. Если человеку есть что скрывать, чем больше у него стресс, чем больше вероятность , что он ошибется.
- Вы думаете, это он Нину…
- Я ничего не думаю, Павлик. А только мой опыт показывает, что в жизни может быть что угодно. Просто вот что угодно. Это от волка ты всегда можешь ожидать только одного – что он вцепится тебе в горло. А от человека никогда не знаешь, чего ожидать. У каждого есть свои тайны. И у каждого есть свои поступки, которые он хотел бы скрыть от окружающих. Понимаешь?
Соловьев снова посмотрел на Пшеницына и задержал на нем взгляд. Пшеницын молча выдержал взгляд, постаравшись сделать самое глупое выражение лица, какое только мог изобразить.
Соловьев явно знал что-то про Пшеницына. Может быть, намекал на его отношения с Трубниковой? Неужели, знает? Или догадывается. А может, просто проверял на вшивость. Так или иначе, Пшеницы не собирался валиться перед ним на колени и каяться во всех грехах.
- Ладно. Зайду завтра к Зуеву в школу. Надеюсь, спортзал будет свободен.
- Нет уж. Хватит с тебя спортзала. Мне Людмила Ивановна два раза звонила. Ты у них там навел шороху. Давай дальше действовать тихо. Сходи к Зуевым с утра, перед школой. Часиков в восемь. Так, чтобы всю семью за завтраком застать. И поговори сначала со всей семьей, потом с парнем отдельно. И заодно аккуратно осмотри его комнату. Мало ли, заметишь что-то необычное. Что-то пропало. Или что-то новое появилось.
- Хорошо.
Пока они разговаривали, Соловьев почти закончил забор. Ряд новеньких реек сиял в стремительно сгущающихся сумерках.
Продолжение здесь.