Недавно, глядя на сугробы, подумала: в Дербенте, наверное, уже тепло. Посмотрела в Яндексе, какая там температура, оказалось, не сильно плюсовая и немножко успокоилась.
Уехала в ноябре, с тех пор не было времени перевести дух, заскучать, но иногда снятся дербентские маршруты, названия улиц, платаны, жёлтые камни, что-то предельно солнечное и с влажным запахом моря.
Я слегка завидую легким на подъем и перемещение в пространстве. Тем, кому не надо долго привыкать к месту, чтобы чувствовать себя хорошо. Как блогер Усачев - месяц тут, переезжает, месяц там, переезжает… Разложил дорожный набор с зубной щеткой, развесил три футболки в шкафу, обозрел окрестности, свернулся и снова в путь.
Я в этом плане немножко дерево. Долго приживаюсь, пристраиваю подсохшие в дороге корни к новой почве, медленно, ощупью врастаю в неё, укореняюсь, обретаю устойчивость и тогда расправляю листики. Мне нужно время, чтобы начать цвести и уверенно шуметь листовой.
В Дербент я врасти не успела, недопривыкла, только начала. Мозг до сих пор требует завершения, освоения пространства, возвращения. И объяснений по многим вопросам. Но мне нечего ему ответить.
В последний перед отъездом день затосковала - шла мимо угла, от которого столько раз спускалась «к себе» - там мощное инжировое дерево и вокруг всегда постриженный газон. Помню, как обрадовалась, когда к лету инжир отрастил огромные тропические листья с несимметричными изгибами, их хотелось повторять взглядом, чтобы заземлиться, чтобы выскочить из всех переписок, чтобы черные буквы перестали мерцать перед глазами. На этом углу я выдыхала и знала, что уже почти дома, раз видно море. Что скоро можно будет снять туфли и из окна кухни смотреть, как солнце садится в розовое облако, как стрижи носятся стаями, а на самом деле, каждый в своей траектории.
А одна ласточка вздумала свить гнездо в уголке окна кухни. Когда я первый раз увидела, как решительно она летит прямо на меня, то испугалась, что сейчас протаранит окно. Но птичка сделала петлю, точно уткнулась в верхний угол и улетела. И так много раз. Мне сказали – это хорошая примета. Но ласточка передумала и не достроила гнезда, а стало быть и примета отменилась.
Когда начинало темнеть, я знала, зазвучит азан, потом зажжётся подсветка крепости, она стоит там на горе, такая незыблемая. Константа.
Эту часть пейзажа и неба, этот ритм я все же присвоила, к нему пыталась привязать свой режим и себя саму. Там почему-то легко отделилось прошлое, настоящее обрело мягкие очертания, а будущее не пугало. Я смотрела на светящуюся крепость и четко знала – где юг (в сторону Баку), север (в Россию), запад (крепость), восток (где солнце встает из-за моря). Ненадолго.
Теперь я иду мимо.
Чуть дальше, тоже у дороги огромный тутовник. Моей единственной дербентской весной почему-то именно в нем поселились соловьи и трелили оттуда неистово, невидимые, хором. Я иногда останавливалась послушать. А соловей под моим окном был одинок, но солировал прекрасно.
Дальше ива, та самая, из-за которой я выбрала этот дом, и магазин, где я покупала фрукты и овощи у смешливой женщины. Дальше двор и рельсы, ниже море, чье дыхание я так старалась услышать ночами, чтобы дышать в такт.
Женщина осталась и сидит там в магазинчике, будто продолжается в пространстве и времени, а я уехала, будто закончилась. И материализовалась только теперь среди зимы и сугробов, где «прозрачный лес один чернеет».