Ещё с завтрака, прошедшего в обоюдном тягостном молчании, участковый Андрей Горчаков имел нехорошее предчувствие, но вариантов не было никаких— обход делать надо, даже в том самом доме. Ритка залила водой сковороду от яичницы и поспешно ретировалась на работу, окатив мужа ледяным презрением после вопроса о её самочувствии, а дворняга, с неделю назад наконец метко прозванная Бабусей за клочки седой шерсти, отмерла и преданно замахала хвостом, призывая выходить. Ритка приблуду не жаловала, но терпела, избегая ненужного выяснения отношений, так что Бабуся благоразумно старалась не высовываться в её присутствии и вообще вела себя прилично.
Рассказ "Весенняя жатва" (12)... (назад к 11)
Нина Трубникова была первой вернувшейся из небытия девушкой на памяти Андрея и проверка предполагалась формальная— ведётся ли на квартире приём страждущих волшебства граждан и если да, то нет ли жалоб от соседей. Хоть на участковых и навесили необходимость топорно шпионить за расплодившимися по всем микрорайонам ведуньями, взаимная враждебность пока не дошла до точки кипения, а на Нину до сих пор не прилетело ни единого обращения. Будто не источник загадочной силы, а пай-девочка, засевшая в четырёх стенах. Горчаков до последнего откладывал визит сюда, памятуя о первой встрече, но дальше тянуть нельзя, начальство требует отчёт.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Почуяв его колебания, Бабуся тихонько пихнула Горчакова холодным носом в ладонь, давая понять, что всё хорошо, пока участковый жал на звонок и с брезгливостью осматривал поросшие суховатым мхом стены. От любопытства Андрей пересилил себя и ткнул подушечкой пальца в небольшую кочку, моментально рассыпавшуюся в мелкую пыль, и отдёрнул руку. Всё-таки фальшивое у них все, ворчливо подумал Горчаков, и прислушался.
Там кто-то пробежал, шлёпая по паркету невесомыми маленькими шагами, но потом всё стихло. Горчаков забарабанил кулаком по обивке и добился реакции — Нина сипло осведомилась через дверь:
— Кто там?
— Участковый лейтенант Горчаков. Откройте дверь.
— Шёл бы ты отсюда брысь, участковый, — ответили дерзко и без промедления.
— У меня полномочия выламывать в случае сопротивления официальной проверке.
— Да ну. Врёшь, — восхищенно цокнули, — но красиво.
— Ещё могу отключить вам воду. Или свет. Или оба сразу. Давайте без эксцессов. Я же не укушу вас, в конце концов. Это…
Там хихикнули и Нина резко распахнула дверь, приглашая зайти, но загораживая проход дальше прихожей.
— Ну что, посмотрел? Проверил? Всё нормально. Уйдёшь уже?
— Вы одна?
— Как видишь, — Нина топталась на месте, но заметно дёрнулась, когда в глубине что-то громко скрипнуло, — папа ушёл в бюро, а я тут.
— Практикуете?
— Ты же в курсе, что нет. Соседи бы доложили, верно?
— А в чём причина отказа от… практики?
— А что, мне запрещено жить, как человек? Как будто ничего не было? — Нина хмыкнула. — Не все хотят использовать это, как там тебя, Горчаков, да? Так трудно это понять?
В соседней комнате вновь раздались шаги и на пороге возникла невысокая босая фигура, закутанная в плед с головой, только ноги торчат по колени. В щёлку не было видно лица, а Нина с досадой обернулась и шикнула на неё:
— Я кому сказала не высовываться? Иди обратно сейчас же!
— Чей это ребёнок? — Горчаков попытался отодвинуть Нину и почувствовал, как невероятная слабость сковывает движения. Бабуся зарычала и протиснулась между ними, в два счёт преодолевая расстояние до кокона с ногами. Тот развернулся к собаке и бесстрашно вытянул из-под пледа целую руку, чтобы погладить шерсть на загривке.
— Зачем дяде собака? — тонким голосом спросило создание, ничуть не смущаясь Бабуси, от неожиданности вывалившей язык и лизнувшей его в щёку.
Горчаков узнал этот голос — он не спутал бы его ни с каким другим. Рухнув на колени, он прохрипел, еле разлепляя губы:
— Аня… Это ты…
Девочка поправила плед и повторила вопрос:
— Зачем дяде собака? — и высунула наконец голову наружу. Это была она — его дочь. Аня Горчакова. Немного похудевшая, может быть, но точно — она.
Аня посмотрела на отца и удивленно прибавила:
— Почему он плачет?