Родители как и дети бывают разные. В основном - адекватные, ответственные, доброжелательные. Но случаются встречи с нездоровыми родителями. Об одной из таких встреч расскажу.
Приходят ко мне, а я тогда работала директором школы, мама с девочкой-шестиклассницей. Объяснили ситуацию, что ребенок обучается в соседней школе, но из-за второй смены не получается посещение художественной школы, поэтому временно или насовсем просились в нашу школу. Внешне они мне понравились - высокая красивая девочка и ухоженная нежная женщина с красивой косыночкой на шее. Мама очень мило разговаривала, уговаривала взять. У нас вакантные места в шестом классе были, девочка хорошо учится. решили взять.
Мама от радости защебетала, что соскучилась по школьному детству и попросила меня провести по школе. Восторженно и эмоционально рассказывала, сидя в кабинете, что училась в школе на Украине, а тут говорит, что она училась в этой школе, что школа ей родная. Не придала этим словам значения. Я ее провела по школе, показала, потом пошла на урок, проводив её до приемной к секретарю писать заявление.
Прихожу после урока, а секретарь с лаборанткой вдвоём с испуганными глазами показывают заявление, в котором в графе "отец" написано имя президента страны. Секретарь пыталась объяснить родительнице, что здесь имя отца надо писать, а не президента. Мама уверенным голосом сказала, как отрезала, что он и есть отец ребенка. Чтобы это значило, что делать? Но всё, поздно, поезда ушли...вляпались...
В суете будней как-то забывается. На другой день мать девочки опять пришла сразу в кабинет. Спросила мое имя. Я ей: Анна Викторовна. Она внимательно на меня посмотрела: " Ань, это ты что ли?" Я в замешательстве - не знаю её, не встречалась раньше, как ответить? Робко говорю: "Я..." И у нее полилось: "Мы с тобой в одном классе учились!" Нет,-говорю,- я с Вами не училась!" Потом возникла другая версия, что я, похожа на свою сестру, которая работает в банке. Нет сестры. Ну, я так осталась Аней на несколько недель вперёд.
Эта женщина, пусть будет Ольгой, не помню, стала приходить ко мне каждый день. Приносила посуду, чайные сервизы, половники, шампунь из дома. Как бы подарки что ли. Всё из дома. Мы складывали это в приемной, передавали дочери после уроков. Из разговора с девочкой поняли, что мать нездорова, но дома всё нормально, её не обижают.
Ольга пришла однажды и говорит: "Представляешь, Ань, сегодня дверь открываю, а там лебедь стоит, чёрный... в носках..." И что-то она пространно рассказывала. Я испугалась, виду не подала, попросила присесть, отвлекла разговором о дочери и тихонечко выпроводила, якобы, тороплюсь на урок. У самой коленки от страха ходуном ходят. Правда, испугалась, защищённости никакой. Не приходилось один на один с психически нездоровыми общаться. Однажды поведала историю о том, что приходил Буратино, смеясь, рукой показывая какой у него длинный нос.
Пригласила охранника, рассказала ему, просила, чтобы никогда её не пускал ко мне, что я её боюсь, не знаю как себя вести. Тогда поняла, что кабинет неудобный - отступать некуда, сзади окно. Охранник взмолился, что каждый день пытается родительницу удержать, она смело, чуть ли не пинком в дверь - к подруге идёт к Аньке.
Не бывает безвыходных ситуаций. Договорились, что охранник будет стоять рядом у открытой двери, как только мама придёт с визитом.
Ольга приносила мне картины дочери в подарок рулонами, напоминала, что отец - президент дочь не признаёт, алиментов не платит. Потом плавно переходили на разговор о том, что с отцом ребёнка развелись, алименты получает, с дочерью общается.
Голова теперь о другом болела. Психически нездоровая Ольга жила с дочерью. Директор школы несёт ответственность за жизнь и здоровье школьника, который находится в тяжелейшей ситуации. Мать не проявляла агрессии, но кто её знает, что она делает дома в отношении девочки. Воображение рисовало страшные картины.
Надо было быстро действовать, чтобы обезопасить девочку. Мы нашли отца, бабушку, которые подтвердили, что заболевание есть, наверно, период обострения. На лечение они её отправить не могут, т.к. для этого нужно согласие больного, а она не осознаёт состояния. Я проконсультировалась со специалистами в отделе образования, в отделе опеки, написала письма по соответствующим адресам. Девочку сразу забрал папа к себе, не понял, почему она в нашей школе. Все ответственные организации сработали быстро. Женщину определили в лечебницу. Отец перевёл дочку в прежнюю школу. Непонятно только - почему девочка шесть лет почти училась в школе, а проблему никто не увидел. Мы за месяц - полтора проблему увидели, помогли отчасти решить. Может быть, повезло, что она меня за подругу приняла и ежедневно ко мне ходила, вводя меня в ступор от страха. Я облегчённо вздохнула, конечно, когда Ольгу положили на лечение, девочку забрал папа.
Наверно, месяца через 2-3 приходит ко мне эта женщина. Также хорошо выглядит, но взгляд другой, вид виноватый. Она извинялась за то, что, наверно, она лишнее говорила и делала. Я, конечно, её успокоила, сказав, что всё было хорошо, никаких проблем не было. Мы порадовались за Ольгу и её дочь
А у Вас были подобные встречи?