Временами необычайно начинает хотеться странного. Поваляться на пляже релаксируя под жгучим солнцем, поглазеть на девочек в бикини, а в завершение, когда полностью отмякнешь душой, основательно и как следует, втащить в табло, какому-нибудь чрезмерно выпендрежному хипстеру, стиляге или пижону. Затем, продемонстрировать класс в паркуре, убегая от полиции.
Недостижимо. На местном черном галечном пляже нету ни девчонок, ни хипстеров, зато, есть риск быть сожранным белыми медведем. Которому втаскивать с голых рук, чрезмерный челендж, даже для черезчеловека. А если в хардсьюте – неинтересно и неспортивно. Остается, конечно, ещё юкагир отщепенец со скверным характером и кучей зависимостей. Но это же единственный собутыльник в радиусе пары тысяч км.
Однако, всё-таки ему повезло, что сегодняшним утром он дернул, не превысив свою скорость и смог самоходно уволочься в свою ярангу, ну или может чум. Смотреть там сны про бесконечную зиму, под шепчущую колыбельную из шипастого шуршания одного из северных ветров. Названия, для которых, есть только у тех, кто способен различить не менее 50-ти сортов снега.
Тем же кто среди таких не очень свой, остается только сгорбиться в противоперегрузочном кресле, которое выглядит словно было добыто мародерами в американском спускаемом аппарате, в середине 20-го века. Привычным ритуалом вдохнуть тусклое подобие жизни в сателлитный ресивер. Начать бормотать-начитывать смесь из халдейских заклинаний, грязного мата, глоссолалии и делириумного бреда.
Сначала вяло и негромко. Потом, всё горячее и горячее. Не замечая, как голос превращается в срывающийся крик, а пальцы начнут размазываться от скорости, сооружая стенограмму этого на клавиатуре. Остановиться и вместо «send», смахнуть всё в корзину. Никакого сравнения с оригиналом – иссушающим разум, крадущим время, многократно умножающим печаль, аддиктивным и каталептическим – Радио ледяных пустошей.
Но для симпатической вуду-приманки, сгодится. И надумать приманивать такие штуки способен только он, богохульник и сквернавец, обладатель чрезвычайно расщепленного сознания, МДП и спорадической «белочки», мастер по приходу в себя и не только, писатель сюрреалист и картограф Land of Nightmares – Джон-ледяные-яйца.
И он считает, пора переходить к новой заумной и психоделической, извращенной беседе о природе. И о том, что хрен с горчицей ей в глотку.
Чертову прорву лет в моде тренд ненавидеть техносферу – грохочущие, чадящие, грязные города. Заводы, шахты, электростанции. Принято Ад визуализировать гибридом сталелитейного завода и угольного разреза. Другое дело природа, пастораль, буколика. Запахи цветущего луга, небо со звездами, не скрытыми световой грязью. Тишина нарушаемая только сверчками и птичками. И крысками.
А эти индустриальные штучки – противоестественная мерзость, которая должна быть разрушена или вынесена черт знает куда, главное подальше от тонких и нежных любителей дикой натуры.
Джон хочет решительно заявить, итс буллшит! Нет красоты более прекрасной, чем лабиринты черно-ржавого перекрученного железа, шипящие факелы, сжигающие паразитный газ, с чудовищным громом бухающие в раскаленном багровом сиянии гидравлические молоты. Сталелитейный завод не ад, это рай.
Никакое <вырезано цензурой> звездное небо и в перехлест разтак луговые запахи не сравнятся по уровню кайфа с участием в великой стройке, разумеется, хорошо оплачиваемым участием. А природа, это для детей и стариков.
Ну или если такая: черное море мрака с побережяьми, отсыпанными черной же галькой, холодной, как ладони мертвеца. Луна, от которой детектор ионизирующих лучей на перегонки бежит с пси-барометром. И промерзшие, неизмеримой протяженности равнины с постоянным далеким грохотом работы «Мидгарда». Технофилия, это судьба. Roger that.