1. Повесть Линор Горалик «Имени такого-то» - сугубая фантасмагория, но фантасмагория, так сказать, проектная: попытка создания текста, одновременно говорящего о безумии и войне. В этом намерении признается сам автор. Объединить, дескать, то, что всегда его привлекало и страшило. Возможно, поэтому возникает ощущение, что все описанное происходит «внутри» душевного мира автора, как будто грезящего наяву о чем-то таком, одинаково болезненном и травматичном. Настоящей войны тут нет, разве что в самом обобщенном, абстрактном виде – как грядущее, волнующее зло, не могущее быть адекватно описанным. Да и безумие имитированное – на уровне спотыкающегося стиля (то разухабистый, отрывистый «поток сознания», то застревание и подробное обсасывание каждого квадратного сантиметра больничного быта) . Шизоидны визуальные образы, напоминающие знаменитый ар-брют (искусство душевнобольных) – а отчасти и собственные графические истории Горалик, всех ее странных, намеренно шизоидных персонажей. Но мы-то помним, что автор повести вполне себе успешный и популярный автор многих текстов, в том числе и вполне «нормальных»; а тут "прикидывается".
2. В аннотации и авторском послесловии говорится, что в основу книги легла история эвакуации осенью 1941-го психбольницы Кащенко из Москвы, мытарства сотрудников и больных, которые не сразу могли разместиться в одном из тыловых городов и проплыли на барже пол-Волги. Интересно было бы почитать об этом и вправду. Увы, действие повести разворачивается в абстрактном пространстве и времени. Там нет больницы Кащенко, есть больница «имени такого-то». Нет настоящих городов – есть некие Рязанск, Горьковск и т.п. Вся узнаваемая социальность из книги намеренно изгнана – знать, для обобщающего эффекта. Но это, конечно, схематизирует и так чересчур «умышленный» текст.
3. Что касается броских образов, то вот они: бомбят и отстреливаются от нападения с воздуха, везут людей внутри себя по реке не механизмы, а странные живые существа, имеющие и железные части, но остающиеся чем-то вроде домашних животных. Они боятся боли, их можно убить и т.п. Вот это эффектно. Вот это похоже на ар-брют. Плюс мир книги населен гигантсткими полуразумными животными, лисами, патриотично нападающими на врагов. А у одного из персонажей вместо ноги – волчья лапа.
4. Но читали мы и про подобных существ – у того же Сорокина. Вообще, живой классик при чтении повести вспоминается постоянно, а настольной книгой автора, как кажется, была «Мифогенная любовь каст». Но! При всей странности тамошней войны, она в сравнении с Горалик все равно что Львом Толстым описана. Что уж говорить про персонажей, вместо них здесь какие-то тени, они - откровенные функции. Антипсихологизм, полагаю, намеренный, ибо в мире идей и чистых переживаний чего ж делать простой психологии. Действие, как было сказано, дергается, баржа текста постоянно застревает в невидимых водорослях. И дочитав, чувствуешь себя бурлаком, дотащившим это сооружение до места. Может, в книге Горалик баржа и живая, но сама книга – как-то не очень.
5. Вот образчик стиля, взятый, как обычно, практически наугад. «-Не тупите, Сидур, – прокряхтел Борухов, вцепившись в одно из жвал самолетницы: он тянул жвальце на себя, упершись хромой ногой в погнутый фюзеляж. Карманная аптечка мертвого немца уже выпирала у Борухова из-под халата, и доктор Сидоров с неприязнью подумал, что там она наверняка и останется. – Давайте тяните, Сидур, там должна быть основная аптечка, сейчас дождь пойдет.– Шутка ваша поднадоела, – сказал Сидоров с отвращением, но все-таки подошел, оскальзываясь в грязи и крови, и, с усилием отодвинув завораживающей красоты прозрачное, переломанное в трех местах надкрылье бомбардировщицы, все в толстых перламутровых прожилках, плавно переходящих в неживую стальную оболочку кабины, пристроился рядом с Боруховым и стал дергать зазубренное жвало на себя, плечом поминутно поправляя очки с толстенными стеклами".
РЕЗЮМЕ: Все это вообще мало похоже на прозу – но и стихами не назовешь. Какой-то ритмизованный текст из каталога художественной выставки. Ну, написано ловко, на нерве, Горалик автор опытный. То еще беда, что в нынешние дни такое читается скорее с неприязнью – как какие-то неуместные хиханьки-хаханьки. Или автотерапевтический опыт, кроме автора-эскаписта никому не интересный. Однако ждем в шорт-листе НОСа как «актуальное», «пацифистское» и т.п. произведение.
Автор: Михаил ГУНДАРИН
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!