Пашка сидел в приёмной военного комиссара и, глядя в недавно вымытое окно, тоскливо размышлял: «Про армию итак страшилки по универу бродят. Преподы, чуть что, призывом пугают. А тут ещё и Афган. Он, вообще-то, как бы и не существует для таких как я. Но ведь есть? И пацанов, тех, что с Уралмаша, туда направляют. Странно! Среди моих друзей ни у кого… Нет, не так. Среди моих знакомых никто там не побывал. Даже не призывался. Ребята из группы почитывают вслух «Комсомолку» и потешаются. Интересно, а какое лицо будет у отца и военкома, если я сегодня изъявлю желание поехать в Афган?» От такой крамольной мысли настроение парня беспричинно улучшилось, и он против воли заулыбался.
В приёмной послышалось шуршание. Это секретарша, торопясь в кабинет начальника, задела стопку бумаг на столе. Строго оглядев присутствующих, женщина неожиданно басовитым голосом сказала, обращаясь ко всем одновременно:
- Товарищи! Комиссар начнёт приём через несколько минут. Я уточню очерёдность. Рекомендую подготовиться. У Михаила Владимировича много работы. – Поправив очки в тяжёлой оправе, женщина вошла в кабинет руководителя.
Немолодой мужчина с орденскими планками на стареньком пиджаке пробурчал себе под нос, не скрывая недовольства:
- Надо же? И здесь по блату. Зайду в кабинет, научу чинушу в погонах, как надо работать с ветеранами военной службы.
Присутствующие старательно занялись своими, выдуманными в надежде ускорить время, делами. Павел вдруг почувствовал, как краска заливает его лицо. Он, пожалуй, впервые в своей жизни оказался в чужой и абсолютно незнакомой среде. Трусливые мысли забегали в голове: «Главное, чтобы военком не вызвал меня первым. Этот старикан наверняка поднимет скандал. Блин! Попал, так попал!» Ожидание затянулось. Минуты шли за минутами и казалось, что дверь кабинета не откроется никогда. Пожилой ворчун буквально изводил соседей занудством. Наконец, дверь бесшумно отворилась, и появившаяся на пороге секретарь торжественным тоном объявила:
- Товарищ Коробов! Вас ждут.
Пашка с опаской взглянул на пожилого мужчину и поразился переменой в лице главного смутьяна. Тот был спокоен и невозмутим как Гойко Митич в гэдээровском вестерне. Парень, едва сдержав вздох облегчения, быстро прошёл в кабинет. Моложавый полковник по-хозяйски кивнул подбородком на стул:
- Присаживайся. Как фамилия?
Пашка почувствовал, как от волнения пересохло горло. Невольно вытянувшись в струнку, он с трудом произнёс:
- Коробов. Павел. Папа сказал, что меня будут ждать.
В глазах военкома мелькнула напряжённая мысль. Полистав настольный календарь, он снова поднял глаза на посетителя:
- Коробов? Уж не сын ли Юрия Алексеевича?
Парень почувствовал облегчение:
- Да. Юрий Алексеевич мой отец.
Видимо полковник не любил признавать ошибки:
- Сразу не мог сказать? Что за народ пошёл? Детский сад какой-то. Я ведь русским языком спросил. Ладно, проехали. – Коротко черкнув что-то на листке бумаги, он свернул его пополам и протянул Пашке. – Дуй к майору Осипову, он в курсе. Всё организует. Иди. А я покуда с отцом твоим свяжусь.
Пашка с трудом разыскал нужный кабинет. Подойдя к слегка обшарпанной двери, парень почувствовал робость и желание бежать куда глаза глядят. Он уже стал разворачиваться, как вдруг дверь, слегка скрипнув, отворилась и на пороге появился немолодой майор, от которого слегка пахло перегаром:
- Ты кто? Чего тебе? – вероятно почувствовав, что его вопросы пусты и никчемны, офицер не на шутку рассердился, - чего уставился? Язык проглотил?
Павел, окончательно растерявшись, молча протянул разошедшемуся майору сложенный пополам листок. Тот нервно вырвал бумажку из рук призывника:
- Что за хрень ты мне суёшь? – развернув записку офицер бегло ознакомился с содержанием. Успокоившись, и как-то по-новому посмотрев на посетителя, продолжил уже более доброжелательным тоном, - надо же? Детки больших начальников в солдатики решили поиграть? Ладно. Не с.. ы, разберёмся. Заходи в кабинет.
Майор, несмотря на похмельное состояние, оказался толковым и знающим своё дело работником. Задав Павлу несколько дежурных вопросов, он сделал пару звонков по телефону и уже через несколько минут подвёл итог короткой встрече:
- Не дрейфь, Пашка! Устроим тебя с почётом, так сказать. С комиссией я уже договорился. Врачи сегодня собрались на совещание, призыв-то через неделю только стартует. Вот они и обсуждали хрен знает что. Короче, тебя примут и осмотрят. А я уж через пару дней тебе повестку пришлю. Прятаться не будешь? А то у меня с твоим братом и так мороки хватает.
Павел неожиданно для себя почувствовал расположение к чудаковатому военкоматчику. Кивнув, для пущей убедительности, он чуть охрипшим от былого волнения голосом бодро пообещал:
- Не буду, товарищ майор! Явлюсь по первому требованию.
Собеседник улыбнулся, но не удержался от колкости:
- Являются духи святые. А в армии прибывают. Учти, салабон, ты уже почти в армии. Отвыкай от гражданских заморочек. Ладно. Дуй на комиссию. Как закончишь врачебную тягомотину, ко мне забегай.
Павел пожал протянутую руку офицера и направился к выходу. Майор, подождав, когда за призывником закроется дверь, набрал номер внутренней связи:
- Привет, Серёга! Представляешь? У меня сейчас Коробов был. Ну тот, который твоего батьку покалечил. В армию просится. Комиссар меня куратором назначил. Черканул в писульке, чтобы я его в ЮГВ определил. Что? Забежишь? Через часок? Лады. Жду.
Капитан вошёл в кабинет, неся в руке тяжёлый, позвякивающий бутылками старенький портфель. Поставив ношу на стол, офицер сразу перешёл к делу:
- Слушай, Осип. Я к тебе по делу и не с пустыми руками…
Майор обиделся:
- Серёга! Я в армии больше служу, чем ты живёшь на белом свете. Что? Забыл, как меня по имени-отчеству зовут? Или я заслужил только кличкой величаться?
Капитан спохватился:
- Прости, Иван Фёдорыч! Прости засранца! Каюсь…
Лицо хозяина кабинета посветлело:
- Проехали. Толкуй про своё дело.
Тот немного помолчал, затем решился:
- Фёдорыч, скажи, только честно, чтобы ты делал, если бы на месте моего отца оказался твой? Только себе не ври. Мы ведь в открытую говорим, а не на партсобрании воду льём…
Иван Фёдорович помрачнел:
- Не знаю. Даже представить не могу. Батька мой и без того инвалид. Тубик у него после угольной шахты. Мать пишет из Кемерово, что на ладан дышит мой батяня. Короче, как говорили древние римляне, давай ближе к телу. Чего хочешь?
Капитан с готовностью кивнул:
- Я тут покопался в делах призывников. Смотри, в «афганской» команде есть почти полный тёзка этого блатного. Только отчества разные. Мой крестничек Юрьевич, а парень из Уралмаша Юльевич. Просто переложим дела. Поменяем команды и все дела. Пущай сынок второго секретаря в Афгане лямку тянет. Так справедливей будет. Останется в живых, значит повезло уроду. Калекой вернётся, значит заслужил. Бог, он шельму метит. Ну, что?
Майор неуверенно взглянул в глаза собеседника:
- Узнают, с дороги вернут. И мне по орехам достанется. А до пенсии ещё два года. Будь оно неладно!
Сослуживец не убрал глаз. Тряхнув для убедительности портфелем, он сказал решительно и чётко:
- Не дрейфь, Фёдорыч! Я всё продумал. Ты забюллетенешь, не впервой ведь? А я всё здесь организую. Комар носа не подточит. Вернут с дороги? – капитан задумался ненадолго, затем, пожав плечами, тихо сказал, — значит он – везунчик от рождения. Но пробовать надо. А там как получится. Ну что? По пять капель? Рабочий день на исходе…
Глава 7. https://zen.yandex.ru/media/nnnn/62264da4939d3b4e13750ffe
Повести и рассказы Николая Шамрина, а также роман «Современные хроники», опубликованы на портале "Литрес.ру" https://www.litres.ru/