- А крыс нынче развелось! По дому бегают прямо днем! И не боятся, до чего обнаглели! – Чарльз поморщился, облизывая оставшуюся в чашке дольку лимона при воспоминании о ставших столь ненавистными им грызунах. Сидевший напротив товарищ его Фрэнк, каждую пятницу приходивший к другу на чай с лимоном, с пониманием кивнул.
- Так что вы кота-крысолова завести не хотите? Они и крыс едят, и душу успокаивают…
- Да пытались завести. Так и у Анны все чесаться от него начало. А между женой и котом я, пожалуй, жену выберу. Сил не было смотреть, как она мучилась. Но это ладно, это дела насущные. Ты лучше расскажи, что нового слышно. А то давно в город не ездил.
Фрэнк заерзал в кресле, чтобы получше сесть, вспоминая, какие новости он за неделю мог услышать:
- Ну, значится… А, вот! Позавчера, кажется, лошадь двух человек затоптала. Или это на прошлой неделе было? Как время-то летит…
Фрэнк перебирал в памяти все новости, что только слышал, но все никак не мог найти для друга своего новость свежую, потому как всю неделю эту мир словно замер, и не происходило ровным счетом ничего, что могло бы развеселить, позабавить, развлечь старого и толстого, богатого Чарльза.
- Неужто такой скучной выдалась эта неделя? – спросил Чарльз, заметив заминку в речи своего друга.
- Да, знаешь, город скучен по сути своей, и все проблемы его становятся со временем рутиной, скучной привычкой. Потому я к тебе и приезжаю каждую неделю.
Друзья разговаривали еще часа три, пока старая служанка, которых Чарльз нанимал отдельно, чтобы не брать человека из числа рабов, подавала закуски и уносила пустую посуду.
В шестом часу Фрэнк, пятничные дела которого не заставляли себя ждать, уже прощался с товарищем. Нужно было успеть сходить в бильярд, посетить старую мисс, которая каждый день в течение трех лет грозилась покинуть этот мир, но все никак не решалась этого сделать.
Чарльз, кряхтя и с трудом перебирая грузными затекшими ногами, споткнулся о неаккуратно оставленный стул, который с грохотом свалился набок, подняв неубранную с пола пыль. И, испугавшись этого грохота, за спиной Чарльза вдоль стены пробежала молодая крыса. Фрэнк успел разглядеть лишь молнией мелькнувший на темном фоне длинный лысый хвост, когда вдруг вспомнил одну новость, которая произошла совсем недавно, глубоко врезалась в его память и, как это часто бывает, врезалась настолько глубоко, что Фрэнк не смог о ней вспомнить три часа назад.
- Чарльз, друг мой, помнишь ли ты мистера Холла?
- Это тот долговязый скряга, с которым мы пару раз пересекались у тебя в гостях? – Чарльз, недовольно нахмурился, как он всегда это делал, когда приходилось напрягать извилины.
- Да, именно он. Ты знаешь, у мистера Холла крайне серьезное положение сейчас. Он буквально разорен. У него у самого за душой ни гроша, так еще недавно и конюшня сгорела, а вместе с ней десяток жеребцов, которых он не успел продать.
- И к чему же ты про это заговорил?
- Ты дослушай. Мистеру Холлы сейчас буквально нечего есть, что говорить про его рабов. Говорят, кто-то из гостей мистера Холла заметил негритенка, а у того изо рта веревка весела. Так оказалось это крысиный хвост был! Так вот, мистер Холл решил всех рабов продать, чтобы хоть на какие-то средства выжить. Если хотите, можете к нему заехать. Я, например, уже пару человек у него прикупил…
- Крысиный хвост?..
- Да, жуткое зрелище. Они хоть и негры, но не крысами же их кормить, честное слово, тем более ребенок…
Чарльз, не знавший голода, глубоко задумался. Его лицо за секунду преобразилось, а веселые искорки глаз, так привычно греющие всякого, кто имел удовольствие посмотреть Чарльзу в глаза, вдруг погасли. «Вот это человек! - думал Фрэнк о своем друге, когда уже въезжал в город. – Если бы все так переживали о чужом горе, то мир был бы совершенно другим. Великий человек огромной души!»
***
Через неделю ровно, как всегда это было, Фрэнк уже стучался в двери друга, но вместо по обыкновению открывавшей ему дверь служанки, за порогом Фрэнка встретил веселый взгляд маленького, отмытого и опрятно одетого негритенка.
- Фрэнк, это ты? – послышался из глубин дома звонкий голос хозяина.
Прикрыв за гостем дверь, негритенок убежал на кухню, звонко топая по гладкому полу босыми ногами, а из гостиной показалась грузная фигура Чарльза. Друзья, как по обыкновению они это делали, обнялись, Фрэнк неуклюже снял свое пальто, задев рукавами все, что плохо стояло, а Чарльз, смеясь над неуклюжестью товарища, приоткрыл дверь, чтобы выбросить во двор только что докуренную им сигару.
- В дороге не укачало? – с заботой поинтересовался Чарльз, знающий, как плохо переносит езду в карете и верхом Фрэнк.
- Что ты, конечно нет! Твой совет насчет коньяка мне помог. Совершенно не заметил, как доехал к тебе. А твои дела как?
Чарльз улыбнулся, смешно дергая ушами, и кивнул в сторону кухни.
- Видел мальчонку? Это я к мистеру Холлу ездил. И этот тот самый мальчик, про которого ты мне рассказывал.
Фрэнк прослезился от осознания того, какой благородный человек стоит передним:
- Друг мой, разрешите пожать Вашу руку! Не каждый нынче способен совершать поступки, подобно Вашему! Вы человек с большой буквы, я хочу, чтобы вы знали это. Судьба вознаградит Вас за Ваши добрые дела!
- Брось, в этом нет ничего такого. Любой уважающий себя, я подчеркну, себя в первую очередь, человек поступил бы точно так же. А вот тебе спасибо. Я наконец избавился от этих грызунов.
- Вы завели кота?
- Что? Нет. Негритенок их съел.