Начало здесь.
Предыдущая серия.
Кораблева заперли в комнате начальной военной подготовки. За решеткой, там, где хранилось оружие.
- Это для твоего же блага, - шепнул ему Мокин, - успокойся, мы во всем разберемся.
- Почему я должен успокоиться? – возмущался Кораблев, - вы понимаете, что это незаконное лишение свободы? Вы не имеете права!
- Еще о правах говорит, - поворчал Рыбник, - постыдился бы, убийца.
- А вы алкоголик. Вы уроки пьяным ведете, - совсем некстати сказал Кораблев.
- Не усугубляй, - посоветовал ему Мокин, - ты и так всех против себя восстановил.
- А почему вы его защищаете, - вдруг с подозрением спросила химичка.
- Я не его защищаю, - сказал Мокин, - я вас защищаю.
- От него?
- От вас же самих. Чтобы вы глупостей не наделали. Все. Освободите помещение. Идите Людмилу Ивановну успокойте. Дайте ей валерьянки. А еще лучше – водки полстакана.
Мокин посмотрел на Рыбника и тот отвел глаза.
- Какой вы все-таки циничный, - сказала химичка. А Ольга Николаевна спросила:
- А это не опасно, запирать его вместе с оружием?
- Не опасно, - сказал Мокин, - оружие в сейфе, сейф на замке.
И учителя вышли из комнаты, оставив Кораблева одного.
Людмила Ивановна чувствовала себя героиней дня. Еще бы – на нее среди бела дня в присутствии всего коллектива школы напал самый настоящий убийца. И она повела себя более чем достойно, участвовав – нет, возглавив его задержание. Конечно, про нее напишут в газетах и возможно даже снимут передачу для центрального телевидения. Возможно, после этого ей предложат повышение – давно уже пора сменить директора, этого безликого Яковлева, которого никогда нет на месте. И, кстати, где он сейчас, в тот момент, когда в школе происходят такие события? Нет его. То ли на больничном. То ли на очередных курсах повышения квалификации в Волоковце. Пергамент давно заметила свойство Яковлева исчезать в те моменты, когда в школе происходило что-то важное. Он никогда не участвовал даже в праздничных линейках и первых звонках, предлагая отдуваться за него Людмиле Ивановне. Так, может быть, ему пора уже устраниться окончательно?
Людмила Ивановна пребывала в этих прекрасных мыслях, окруженная заботой и вниманием своего прекрасного коллектива, когда Мокин вдруг прервал ход ее приятных мыслей.
- А что дальше?
- В каком смысле? – не поняла его Людмила Ивановна.
- В прямом. Что мы будем делать дальше?
Людмила Ивановна растерялась. Ей совершенно не приходило в голову, что должно быть какое-то «дальше» и в этом «дальше» она должна будет что-то еще делать. Ей казалось, что ее миссия закончена и «дальше» она может спокойно собирать урожай.
- А вы что предлагаете? – спросила Людмила Ивановна. Ох уже этот Мокин. Вечно все испортит.
- Я не знаю, - сказал он, - вы босс.
Его реплика звучала почти издевательски.
- Но мы не можем держать его там вечно.
- Не можем, - согласилась Людмила Ивановна.
- Нужно позвонить Соловьеву, - предложил Рыбник. Хоть и алкоголик, но наш алкоголик. Людмила Ивановна посмотрела на него с благодарностью.
- Да. Мы позвоним Соловьеву.
Пока шло это обсуждение, Кораблев ходил взад и вперед по комнате НВП. Он мысленно проговаривал горячую и путанную речь в свою защиту. Очень скоро он перешел от защиты к нападению. Он начал мысленно порицать Людмилу Ивановну, глупую и вздорную бабу, которая непонятно почему приобрела власть над шестью сотнями несчастных детей и не менее несчастных взрослых. В какой-то момент Кораблев начал думать о том, что он должен освободить школу от ее тирании. Возможно, если его случай будет достаточно резонансным, ему удастся привлечь внимание к проблеме. Возможно, ему даже удастся полностью изменить кадровую политику в российских школах. Он станет символом. О нем напишут в газетах и даже снимут телепередачу для центрального телевидения.
Но он понимал, что того, что его заперли в этой комнате, недостаточно. Он должен сделать что-то еще. Что-то, что сделает его историю по-настоящему громкой. Какой-то неожиданный и нестандартный поступок.
Он оглядел комнату. Зарешеченные окна. И большой прямоугольный сейф, в котором хранилось оружие. Кораблев подошел к сейфу и посмотрел на кодовый замок. Ему в голову пришла одна мысль. Он уверенно ввел четыре цифры – 1844. И замок щелкнул. Все было слишком просто. Кораблев открыл дверь сейфа и посмотрел на два автомата Калашникова и мелокалиберную винтовку. Один из автоматов был с просверленным дулом – его использовали для того, чтобы разбирать и собирать его на время. Кораблев взял второй автомат – тот, который настоящий. Сегодня он удивит их всех. Так удивит, как еще никто и никогда их не удивлял.
Продолжение здесь.