Я лежу на кровати с закрытыми глазами и слушаю, как Настя возится в ванной.
Я столько раз наблюдал за ней, что по звукам определяю каждое действие — вот она умыла лицо, открыла баночку с какой-то жидкостью (их у неё столько, я даже не пытаюсь различать), намочила ватный диск и протерла кожу. Я даже чувствую резкий мускусный запах.
Чпоньк — это баночка с кремом, теперь Настя легкими движениями наносит его на веки. Я часто прошу её намазать и меня — обожаю эти прикосновения, нежные и быстрые, я покрываюсь мурашками с головы до ног и будто уплываю в рай.
Шшшорх — Настя стянула повязку с волос и они рассыпались волнами до самого пояса.
Шшух — водит широкой щеткой по прядям. В носу тут же щекочет фруктовый аромат её шампуня.
Легкие шаги по линолеуму и вот она на кухне. Щелкает выключателем, набирает воду в чайник и зажигает плиту.
Открывает холодильник — я вижу как она наклонилась к нему и раздумывает, что же взять.
Молю —молоко! Возьми молоко!
Она будто слышит, достает пакет и яйца. На завтрак будут оладьи. Привычный шум вилки о миску, разбитых яиц и льющегося молока, и скоро я слышу шипение теста на сковороде, а потом чувствую аромат свежеиспеченного оладушка.
Вот сейчас она крикнет:"Вставай, соня! Идем завтракать!" И я разлеплю глаза и лениво пойду умываться. Но прежде зайду на кухню и обниму её, прижавшись к теплой от плиты спине и мешая готовить. Она шутливо пихнет меня в бок, улыбнётся и поцелует.
Вот сейчас...
Я чувствую вкус её губ. Жар плиты. Как пахнет тестом.
Не открываю глаз. Жду. Сейчас.
Холод пробирает до дрожи. Звуки смолкают. Я в темноте. Жду.
Ну же! Позови, пожалуйста!
Зарываюсь головой в одеяло и вою.
Внутренности выкручивает, не могу дышать, не хочу дышать, не хочу жить...
Почему тогда умер не я?
