Часть вторая
...
Покончив с предполётным осмотром, Юрка томится в ожидании окончания заправки и делится с пока еще Пилотом «273» деталями предстоящего вылета. Через несколько минут теперь уже Юрке предстоит на время утратить свое имя и превратиться в Пилота с позывным «274».
Предвещая окончание заправки, авиационный керосин заклокотал в стремительно уменьшающемся свободном объеме топливного бака. Пилот 273 отпустил рычаг раздаточного пистолета и водрузил на место крышку заправочной горловины. Вездесущий Майк тотчас ее законтрил и снова куда-то исчез.
Пилот 273 поднялся на плоскости в полный рост и приветственно вскинул руки. Все! Самолет заправлен, а он снова обрел своё настоящее имя! Но, то ли отсутствие опыта, то ли усталость, а скорее, и то и другое вместе, не позволили ему предусмотреть, что в таком положении топливный рукав полностью выберется, что повлечет за собой непроизвольное перемещение рычага раздаточного пистолета в положение «открыто» и авиационный керосин со скоростью 200 литров в минуту устремится туда, где немногим ранее расположился без пяти минут Пилот с позывным «274»!
В секунду авиационный керосин напитывает собой каждую свободную клетку темно-синей ткани Юркиного комбинезона, а мне не остается ничего иного, как наблюдать всю гамму Юркиных чувств. Первой мелькает несвойственная Юрке злоба. Он будто прикидывает, дотянется ли, чтобы звездануть мне что есть силы? Не дотянется! Через секунду от Юркиной злобы не остается и следа. На смену ей приходит досада. Причем такая глубокая, что кажется, Юрка вот-вот плюнет в меня, как южноазиатская кобра. Та от рождения обладает способностью «выстреливать» ядом в противника. Но Юрка, к счастью, таких навыков не имеет. Вероятно, поэтому выражение досады на его лице вновь сменяется, теперь уже глубокой печалью…
Я принялся, было, извиняться, но моих извинений Юрка не слышит - он вовсю несется прочь с летного поля, а вероятность того, что сегодня он на время сменит свое имя на позывной «274» испаряется, как авиационный керосин с раскаленного солнцем перрона.
