Многие филологи, занимающиеся вопросом происхождения письменной культуры на Руси, ссылались на факт того, что у нас было две языковые формы – устная (разговорная) и книжная (письменная).
В течение времени разговорная форма русского языка стремительно развивалась, вбирая в себя новые слова, формы и обороты. Церковнославянский же, относящийся к книжной (литературной) форме, жил менее динамично.
К XVIII столетию русский язык довольно сильно отдалился от церковнославянского и занял роль литературного языка. С этого времени церковнославянский язык перестал быть высшей формой национального языка, но несмотря на это, его элементы чрезвычайно часто встречаются в произведениях писателей золотого века русской поэзии.
Одним из таких поэтов был Михаил Павлович Загорский (1804-1824). В его стихотворениях можно обнаружить различные церковнославянизмы. Для наглядности стоит рассмотреть некоторые из них.
Не с кем делить мне богатых добыч!
Не стало девицы, подруги моей,
Угасло светило, отрада очей… («Песнь Черкеса»).
Сегодня существительное светило практически не встретить. В церковнославянском же так обозначают крупные осветительные объекты, такие как солнце, луна, а иногда просто то, от чего исходит сильный свет.
Слово отрада, согласно церковнославянскому словарю, можно перевести как облегчение или свобода.
Сейчас слово очи (глаза) практически не встретить, однако производное от него – воочию все еще имеет место.
О! когда б из сей долины,
Отягченный хладной мглой,
Путь нашел я сквозь стремнины… («Желанье»).
В данном отрывке нам встречается слово сей, которое характерно для церковнославянских текстов.
Хладной является классическим неполногласием. В русском языке нему соответствует полногласие холодной.
Направя первый раз неопытный полет
От лона матери в небесныя равнины,
Весь новой радостью дрожит птенец орлиный,
Но робкий, с трепетом глядит на яркий свет. («Наставникам»).
Существительное лона практически больше не встречается с современном русском. Однако в церковнославянском оно есть и переводится как «материнская утроба».
Стоит обратить внимание на слово трепет – страх, боязнь.
Он жаждет истины небесных откровений;
Он алчет вырваться из сети заблуждений
И смело к небесам приблизит свой полет… («Наставникам»).
Жаждет – испытывать жажду, довольно часто употребляется сейчас. В нашем сознании это слово связано только с желанием напиться жидкости. Раньше же жаждет имело и другое значение – «сильно хотеть или желать чего-то».
Существительное откровений также бытует в церковнославянском. Его можно перевести как то, что открылось (стало явным). В церковнославянском же под откровением обычно подразумевают сакральную и боговдохновенную информацию, сообщенную святому человеку.
Как ни странно, но слово алчет, в отличие от жаждет, совсем утратило свое место в современном русском. Согласно церковнославянскому словарю, означает оно «испытывать сильный голод (хотеть кушать) или сильно хотеть чего-то». В приведенном стихотворении жаждет употреблено во втором значении.
Таким образом, проведя анализ творчество М. Загорского, можно сделать вывод: в его стихотворениях, практически везде можно встретить различные церковнославянизмы:
Отколе ты притек? – прекрасная вещает. –
Отколе ты притек, мрачнейший из людей!
Ужасен вид твоих нахмуренных бровей,
И тусклым пламенем твой мрачный взор сверкает («Морна»).
Известно, что многие поэты отзывались о церковнославянском как о основополагающем. И как мы видим, он получил свое особое место в творчестве. Церковнославянский превратился в один из источников развития и обогащения литературного языка. И со временем стал важнейшим гарантом национальной базы русского языка.
#церковнославянский #церковь #кириллица #языки #православие #Михаил загорский #поэзия #русский язык #церковнославянизм
Текст подготовил Федор Митрофанов.
Не бойтесь ставить 👍 и подписываться на канал «Всегда живого церковнославянского»