Лиза недоверчиво сморщила нос, повела плечами, отступая на шаг. Знакомство с Алексеем разом перевернулось с ног на голову, но в конце концов она первая назвала его утопленником, так что отпираться теперь не было смысла. Нет, Лиза, конечно, могла бы поспорить, прикинуться дурочкой (и то, и другое она умела виртуозно), но неудачливый кавалер смотрел на нее так обескураживающе вопрошающе, что мысли напрочь путались, а язык свивался в узел.
– Я представляю интересы вашего покойного мужа.
– Я не была замужем! – некрасиво гаркнула Лиза, едва Алексей издал последний звук.
На них снова кто-то обернулся, и Лиза, протяжно вздохнув, направилась по огибающей озеро дорожке. Алексей засеменил следом, навис над ее плечом, и так и захотелось столкнуть его в воду, вернуть в привычные места обитания. Впрочем, думала Лиза, ее привычном местом обитания давным-давно тоже была вовсе не суша.
– Не в этом веке. Я имею в виду…
– И в прошлом, – снова оборвала его Лиза, сворачивая в сторону скрывающего оживленную улицу пролеска, – и во всех прежних веках – тоже не была.
Мимо них прокатился на самокате ребенок, за ним еще один, а завершилась процессия восседающей на двойном велосипеде парой. Лиза, отвернувшись от них, глянула на скрывающуюся за деревьями воду и ускорила шаг.
– Даже если вы не заключали брак, вы были супругами, – тихо сказал Алексей, придерживая ее за локоть и отводя чуть в сторону, – и вы сами, и он считали себя таковыми.
Со свистом, едва не сбивая с ног, совсем рядом с ними пронеслись трезвонящие велосипедисты. Лиза, на всякий случай оглянувшись, высвободила руку, отерла ладонь о бедро и поправила чуть сползшую с плеча сумочку. Разговаривать она не хотела и не собиралась, но отчего-то Алексей все еще шел за ней, оглушал, как он правильно выразился, ужасающим русалочьим духом и, что самое страшное, все это время продолжал улыбаться.
Лесочек оборвался быстро, они вышли к оживленной проезжей дороге, окаймленной довольно широкими тротуарами, и на том их пути должны были разойтись. Лиза не собиралась ворошить прошлое, и ее вовсе не интересовали пусть и ее собственные дела более чем столетней давности. Утопленников, признаться, она терпеть не могла так же, как и русалок, и также давно не встречала.
– Он хотел услышать вашу песню, – слова Алексея ударились ей в спину, Лиза, оцепенев, остановилась, – напоследок, еще хотя бы раз.
Тело ее пробрала густая колючая дрожь, будто пламя волной пронеслось по коже. Лиза хмыкнула, поджимая аккуратно накрашенные коралловой помадой губы, тряхнула головой, так что волосы ее, почти белые на ярком солнце, рассыпались по плечам.
– Слишком поздно, – отмахнулась она, не оборачиваясь, – теперь я не вспомню ни его лица, ни даже имени. Я лишь рассказала вам легенду о влюбившейся в человека глупой сирене, не более.
Алексей не ответил, Лиза лишь услышала, как он протяжно выдохнул сквозь зубы. Наверняка хотя бы теперь улыбка слетела с его лица, и желание узнать, заискрившее на языке, заставило ее обернуться. Она не угадала, и оттого сердце будто пропустило удар, зашумело, взволновавшись, как неспокойное море перед самым рассветом.
Она не лгала, действительно не помнила, не хотела помнить столько лет спустя. Лиза была сиреной, а природа сирен – завлекать мужчин пением, чтобы вытягивать из них энергию, а не любить.
– Прощайте, Алексей! – Лиза легко махнула рукой, не встретив больше ни единого возражения, и Алексей, склонив голову и продолжая улыбаться, повторил ее жест:
– До свидания, Елизавета.
До свидания, эхом отражалось в ее голове, когда Лиза шагала по тротуару в сторону дома. Совсем человеческого, обыкновенной квартирки в многоэтажке, а вовсе не спокойного озера или бушующего моря.
До свидания, билось в груди, когда Лиза, откинувшись на спинку дивана, кусала покрытые размазавшейся помадой губы, пытаясь сдержать слезы. Раны разбередили, пение рвалось из горла, и теперь кто-то должен был за это ответить.
– До свидания! – хохотала она, провожая раскрасневшегося юношу, чуть более молчаливого и податливого, воздушным поцелуем.
Песня вилась вокруг нее кандалами, гремящими в тишине оковами. Ее первое и последнее слово, закованные в бьющееся в сердце эхо, слишком гулкое, чтобы когда-то забыть.
Начало. Предыдущая. Дальше.
Ставьте лайк, подписывайтесь и оставляйте комментарии, чтобы поддержать автора и не пропустить продолжение!