Собака медсанбата

Он был медсанбатской собакой,  хорошим и преданным псом,
И к раненым в ярых атаках бросался под шквальным огнем.
В шинельку вцепившись зубами, бойца прикрывая собой,
Тащил он израненных самых подальше от передовой.

О, скольких он вытащил... даже теперь уже не сосчитать,
Дотащит скорее до наших, а сам за другими опять.
Об этой собаке прознали фашисты каким-то чутьем,
Как только его замечали, палили прицельным огнём.

А пёс, невзирая на пули, всем видом внушая «Держись!»
Тащил в медсанбат, чтоб вернули бойцу уходящую жизнь.
А пули…А пули не брали того медсанбатского пса,
Они стороной пролетали – кусочки литого свинца.

На всей протяженности фронта легенды ходили о нём,
Его объявила пехота геройским и правильным псом.
И этому псу медсанбата нигде не чинили преград –
Он вхож был в любую палату, любимец врачей и солдат.

– Ах, славная, славная псина! – хвалили собаку бойцы,
И гладили серую спину, совали ему леденцы.
– Везунчик! – о нем говорили,– Под самые пули ползком,
Наверное, заговорили его еще малым щенком.

Смеялся хозяин собаки, совсем молодой санитар:
– Такие вот мы с ним, вояки, счастливчики, я бы сказал.
Но только однажды везенье собачье это ушло,
В одном из жестоких сражений, был ранен хозяин его.

И бросился пес на подмогу, тащил, выбиваясь из сил,
Но вдруг, что-то чиркнуло сбоку,  пронзило десятками шил.
И пулями изрешеченный, он полз и тащил за собой,
(От крови и пороха черный) хозяина с передовой.

Лишь только когда до санбата хозяина всё ж дотащил,
Он взвизгнул тихонько, надсадно, упал и на месте застыл.
Как вспомню, так хочется плакать, и сердцу опять горячо.
А был он всего лишь собакой и был он солдатом ещё.