КОММЕРЧЕСКАЯ ФОТОГРАФИЯ: КРАТКИЙ КУРС
Поиски работы в семидесятые годы прошлого века были довольно простым делом. Берешь телефонный справочник и звонишь во все подряд конторы и организации, находящиеся более-менее поблизости, с вопросом, к примеру, таким: "Не нужен ли вам художник-оформитель?"
Существовало тогда много не вполне художников, писавших плакатными перьями объявления на ватманских листах, рисовавших лозунги и прочую наглядную агитацию.
Из-за распространенного в профессии заболевания, называемого "алкоголизм", ряды оформителей быстро таяли, поэтому каждое второе предприятие в ответ на мой вопрос отвечало, что да, художник-оформитель им нужен.
Идешь и устраиваешься. Объясняешь, что вот мол, студент дневного отделения, поработать у вас могу, а вот сидеть по восемь часов - никак. Есть телефон. Буду приходить, когда позвоните, что имеется работа. Соглашались, как правило.
К тому времени я уже довольно бодро наловчился щелкать "Зенитом", проявлять пленки и печатать фотографии в отжатой у родителей кладовке, где устроил лабораторию. Там у меня стоял немецкий увеличитель таинственной марки "Filmosto autofoc", древний, но вполне рабочий, не только автофокусный, что следует из названия, но и способный увеличивать негативы даже среднего формата 6х6 см.
Отпечатки с его помощью постепенно стали получаться не хуже, чем у людей, что навело меня на мысль поискать работу не художника, а фотографа с тайной надеждой на то, что она будет менее пыльной или, хотя бы, не такой противной.Так оно, в каком-то смысле, и оказалось.
На второй или третий звонок мне ответили "Да, фотограф нам нужен. Приходите". На первом этаже среднего специального учебного заведения, куда я пришел устраиваться на новую для себя работу, находилась просторная и неплохо по тем временам оборудованная лаборатория с профессиональным увеличителем "Беларусь", ванночками для проявки фотографий размером аж целых 30х40 см., водопроводом и настоящей ванной для промывки. Словом, мечта. Куда мне с моей кладовкой.
Но я-то пришел сюда не работу работать по восемь часов в день! Говорю:
- Да, случай запущенный и тяжелый. Для того, чтобы наладить это старье, понадобится время. Много времени. Но ничего. Не страшно. Я этим займусь и постепенно все отремонтирую и настрою. А чтобы фотофиксация вашего учебного процесса не прерывалась ни на один день, я, в порядке исключения, буду пока печатать ваши фотографии дома, на своем оборудовании.
Сказано - сделано. Сориентировавшись исключительно быстро, я стал работать только на свой карман. Студенты любили сниматься всей группой до и после экзаменов. Групп было много. Фоткались все. Мои цены были ниже среднерыночных. Пятьдесят копеек за отпечаток.
Вот стоит в несколько рядов группа из тридцати человек. Щелкнуть "Зенитом" надо всего один раз, это одна шестидесятая часть секунды. Ну хорошо, щелкну дважды, вдруг кто-то моргнул на первом дубле, увидит себя с закрытыми глазами и не заплатит.
Потом, правда, приходилось довольно долго торчать в отжатой у родителей кладовке и печатать сотни одинаковых фотографий, но что поделаешь, если бабло течет рекой? Пятнадцать рублей со студенческой группы - это были очень неплохие деньги, за час-то работы.
Фотоматериалов для моей кипучей коммерческой деятельности требовалось много. Покупал я их в почившем в бозе магазине "Объектив" по безналичному расчету, выписывая фальшивые третьи чеки и липовые накладные, благо, продавцам тогда шлепнуть печать магазина на выдуманную бумажку ничего не стоило, и им даже денег за это просить в голову не приходило. Хватало вежливой просьбы и улыбки.
Всю эту липу я сдавал на оплату в бухгалтерию моего любимого среднего учебного заведения. Главным бухгалтером в ней сидел горбатый гномик метра полтора ростом с круглым азиатским лицом и добрым взглядом, персонаж, по-моему, совершенно загадочный. Подписывая мои чеки, он смотрел на меня смеющимися глазами и ехидно улыбался. Уверен, он понимал, что двадцать пачек фотобумаги нельзя истратить за месяц, если на стенде "Наши отличники" не появилось ни одного нового лица. Он улыбался, но подписывал.
Так, в трудах и заботах, прошел год. За это время начальство моего любимого среднего специального заведения сообразило, что фотограф-то у них есть, а фотографий никаких нет. И меня решили отправить в колхоз снимать репортаж о том, как студенты весело и с огоньком вместо учебы собирают урожай помидоров.
Я съездил, помидоров домой привез, сколько сумел унести, но на начальство, решившее зарыть мой искрометный талант в колхозную землю, обиделся. К тому же учебная нагрузка в моем собственном институте увеличилась, потребовав больше времени, и я решил, что пора, увы, уволиться с доходной подработки. Подписывая обходной лист, (это бумажка, удостоверяющая, что я ничего не должен учреждению, стены которого покидаю), главбух смотрел на меня добрыми смеющимися глазами.
За тот памятный год "коммерческая фотография" мне осточертела просто до тошноты, и больше никогда и ничего я не снял за деньги ни разу.
Много лет спустя, уже закончив институт, я время от времени встречал на улице того самого главного бухгалтера. Он меня узнавал, обязательно подходил, здоровался за руку, интересовался здоровьем и делами, улыбался и подмигивал.