Осенью 1941 года на улицах Полтавы появились листвоки — размноженные сводки Совинфромбюро. Текст заканчивался подписью: «Непокоренная полтавчанка»...
...С первых же дней оккупации города молодые полтавчане поднялись на борьбу против захватчиков, И в этой неравной, но смелой борьбе яркой звездой вспыхнула жизнь полтавской героини подполья Ляли Убийвовк. Ляля не могла примириться с мыслью, что ее родной, прекрасный город топчут захватчики. Ее сердце было полно презрения и ненависти к ним. И отважная комсомолка посвятила свою жизнь борьбе за освобождение родного края.
К весне 1942 г. Ляля объединила вокруг себя 20 юношей и девушек, готовых выполнить любое задание организации.
Как живые вестники правды и силы разлетались по городу листовки, выпущенные подпольщиками. За два месяца 1942 г. они выпустили 2 тыс. листовок. Листовки появлялись в самых людных местах города — на базарах, в госпиталях для военнопленных и всюду вызывали восторженный отклик советских людей.
Сергей Сапега (Сапиго, — прим.), ближайший помощник Ляли Убийвовк, ходил в села Диканьку, Жуки, находившиеся в районе деятельности партизан, и приносил газету «За Радянську Україну», выходившую под редакцией Бажана, Корнейчука, Ванды Василевской.
Самым пламенным агитатором в организации была Ляля. Каждую неделю в прекрасном уголке Полтавы — Зеленом гае — Лялю ожидали полтавчанки — матери, жены, сестры красных воинов и тех, кого угнали фашисты на каторгу в Германию. Ляля читала им письма подруги-невольницы Гали Романовой из далекого немецкого местечка Хемниц, вызывая в сердцах своих слушательниц чувство горечи и ненависти. Однажды Ляля прочитала им песню, сочиненную девушками-невольницами:
«Ой сиджу на чужині та й думку гадаю,
Тільки з одним соловейком розмовоньку маю!
Соловейко ріднесенький, вчини мені волю:
Я напишу лист рідненьким - понеси додому»
Женщины плакали и ждали от Ляли совета, что же им делать, Ляля рассказывала:
«Вчера на станцию гнали новую партию юношей и девушек. Страшно было смотреть. Винтовками били. Одна девушка не выдержала — бросилась с моста в Ворсклу. Я узнала потом, что это была Даша Нестеренко. А сколько их бедных гибнет в пути к Германии! Прячьте своих дочерей! Посылайте их в села к родным и знакомым и другим говорите, чтобы тоже прятали. Скоро наши придут. С Дона фашист удирает: я листовку читала»...
Матери прятали своих детей... И еженедельно полтавчане находили листовки, написанные от руки:
«Родители! Всем, чем только можете, срывайте мобилизацию ваших детей на каторгу в проклятую Германию. Этим вы поможете нашей родной Красной Армии, которая несет вам освобождение. К этому зовет вас полтавчанка Галя Романова в письмах из каторги»
На этой же листовке были аккуратно выписаны отрывки из писем Гали и песня невольниц. Никто не знал, кто пишет листовки. Но женщины — матери их охотно распространяли в Полтаве и в пригородных селах.
В это время Ляля торопилась в «лазарет» для советских военнопленных на Кобеляцкой улице. Здесь работал знакомый врач Романюк. Он также был военнопленным. Романюк всячески помогал Ляле проводить агитационную работу среди военнопленных. Она рассказывала им о Большой земле, о положении на фронтах. И долго после того, как уходила Ляля, в бараках за колючей проволокой из уст в уста передавали:
— Была Ляля. Сегодня Информбюро сообщило...
Ляля вселяла в сердца людей надежду на победу. В своей борьбе подпольщики не были одиноки. Им помогали измученные горем матери дочерей и сыновей, угнанных в Германию. Они отдавали для пленных советских военнослужащих одежду, прятали их, если подпольщикам удавалось вырвать их из-за колючей проволоки лагеря. Пленные переодевались в гражданскую одежду и уходили на восток, навстречу Красной Армии. Так молодые подпольщики освободили 18 советских бойцов. В апреле 1942 г. подпольная группа уже имела три радиоприемника. Один приемник искусно замаскировал у себя под столом Валентин Сорока. В это время Ляля Убийвовк связалась с партизанским отрядом Жарова, он действовал в Диканьских лесах. Убийвовк предложили увеличить и укрепить организацию в такой мере, чтобы она могла выступить против врага.
Леониду Пузанову, работавшему по заданию группы на заводе «Металл», поручили ускорить изготовление оружия для организации. Леонид пользовался доверием у старых кадровых рабочих завода, и они помогли ему собрать ручной пулемет. Тогда Пузанов начал готовить личное огнестрельное оружие для членов группы.
На квартиру к Ляле приходили посланцы народных мстителей. Отряду Жарова понадобился радиоприемник. Ляля обеспечила доставку его в отряд.
Подпольщики приготовились к выходу из города для соединения с партизанским отрядом и совместной вооруженной борьбы с врагом. Но не успели. Ночью была арестована Ляля Убийвовк, Сергей Сапега, Сергей Ильевский, Валентин Сорока, Леонид Пузанов и 20 других членов организации.
Их бросили в тюрьму на Пушкинской улице. Сидели в разных камерах. Допрос сменялся пыткой. Комсомольцы держали себя мужественно, не теряли надежду на побег. Никто из них не выдал товарищей. Пользовались всяким удобным случаем, чтобы подтвердить свою верность делу борьбы с захватчиками.
— Мы будем жить, товарищи, — говорила в эти дни друзьям Ляля. — Мы выйдем навстречу Красной Армии вместе со всем народом.
Помните слова, высеченные на гранитной плите у памятника Ивану Франко: «Лупайте сю скалу! Нехай ні жар, ні холод не спинить вас». Самые тяжелые пытки не должны погасить огня священной мести.
Для Ляли палачи находили самые изощренные пытки. Ее допрашивали чаще других. Уходя на допрос, она говорила: «Жизнь, купленная ценой подлости, — хуже смерти». На 26-м допросе ее мучительно избили. На все вопросы Ляля повторяла одну и ту же фразу: «Я мамина дочка, я ничего не знаю».
— Большевичка, фанатик! — кричал палач, когда она, теряя от боли сознание, падала на пол.
Лялю бросили в одиночку смертников. Ляля писала отцу:
«Папа, родной. Ты мужчина и должен перенести все, что будет, как мужчина. У меня один на 100 шансов выйти отсюда. Я пишу не сгоряча, а хорошо все обдумав. Надежду не теряю до последней минуты присутствия духа, но если я погибну, помни мое завещание. Мама, наверное, не переживет моей смерти, но ты должен жить и мстить. Отсюда, из самого сердца фашизма, я вижу, что такое фашизм: это утонченное зверство. Смерти не боюсь. Я выполню свои обязанности и умру спокойно. Друзьям передай. Я уверена, что моя смерть будет отомщена. Целую Вас от всего сердца. Привет друзьям. Ляля»
Последнее свое письмо Ляля передала вместе с одеждой. Гитлеровцы не сломили волю и мужество комсомолки. Она писала:
«Дорогие мои, родные мои! Шансов выйти отсюда я имею очень мало. Однако, голову не теряю. Если удастся — выйду, но ценою подлости жизнь покупать не буду. Я не боюсь умереть. Но умереть хочу так, чтобы от этого была максимальная польза. Сегодня, завтра или я не знаю когда меня расстреляют за то, что я комсомолка, что я не могу пойти против своей совести. Я не боюсь смерти и помру спокойно. Обнимаю Вас всех в последний раз и крепко, крепко целую. Я не одинокая. За мою смерть отомстят. С нами Родина, победа!
Рояль и библиотеку передайте комсомолу.
Ляля»
26 мая 1942 г. по Октябрьской улице г. Полтавы гитлеровцы провели на расстрел Сергея Ильевского, Валентина Сороку, Сергея Сапега, Леонида Пузанова. Вечером того же дня фашистские изверги увели на расстрел Лялю. Она успела крикнуть:
«Передайте врачу Убийвовк, что его дочь повели на расстрел».
За городским кладбищем, возле стены разрушенного сарая, Лялю расстреляли.
☆ ☆ ☆
8 мая 1965 года Убийвовк Елене Константиновне присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). В Полтаве в честь героев воздвигнут памятник.
(1946)