Надежда Ивановна – мастер одного из участков сборочного цеха на заводе. Спокойная она и рассудительная – с такими легко общаться, находить общий язык. Ещё, помню, приятно удивило её внимание к чужим проблемам. Тогда я только входил в роль начальника цеха, вёл обычное утреннее совещание. Надежда Ивановна среди цифр вдруг сказала, что одной из намотчиц нет. Участок тот сплошь женский, и больничные были обычным делом. Я так и предположил, но услышал вдруг:
- Нет, там другое. Там неблагополучно.
Я, честно говоря, сразу и не сообразил, о чем речь. А поняв, удивился: как можно работу променять на застолье:
- И что предлагаете?
- Надо идти к ней домой.
Ещё интереснее – никогда не сталкивался с подобной ситуацией. Ну, раз надо – согласился.
Дома у этой работницы, и правда, всё было строго по описанию мастера. Стол с какими-то закусками, двое за ним: наша и сожитель. Как-то обидно стало от такой картины среди рабочего дня. Получилось даже наорать на собутыльника и выгнать его, пригрозив разными карами. А намотчицу увели с собой на завод.
И усадили за станок. Он хоть и безобидный, но всё последующее время на переменку с мастером приглядывали за девушкой. В конце смены она, уже более-менее бодрая, сама нашла меня – сказать спасибо. Хотя понятно, что заслуга - Надежды Ивановны.
Это вот такая характеристика, что ли - предисловие к собственно событию. Обходим со старшим мастером цех – и именно на этом участке одна из работниц, назовём её Светой, вдруг заявила, что с таким мастером работать совсем невозможно, и надо его, то есть её – Надежду Ивановну – заменить.
Понятно, что такое заявление удивило. Очень. Несерьёзные причины претензий – ещё больше изумили. Так примерно и объяснил, посчитав разговор законченным. Оказалось, зря рассчитывал на авторитет начальника: та работница продолжала впоследствии наседать не раз и не два. Обсуждали мы это с Надеждой Ивановной – та всё рассудительно раскладывала по полочкам. На самом участке был порядок: что в показателях, что на рабочих местах. Ну, не было причин менять мастера!
Видно, подкараулили нас, когда мы с Надеждой Ивановной вдвоём обсуждали, как вытянуть план с дефицитом деталей. Заваливает в кабинет весь участок: белые халаты заполонили всё пространство. И та самая Света торжественно объявляет:
- Или вы меняете нам мастера, или мы объявляем забастовку.
Услышав такое жуткое слово, я струхнул. Это где-то «за бугром» забастовки ведь! Это что же: не успел начать работать – и прославлюсь таким позором? Ладно, снимут с должности. Но ведь какой шум будет, если, не дай бог, в прессу просочится информация! Не нужна мне такая «радость по Чехову»…
- Надежда Ивановна! – обращаюсь к мастеру. – Простите, но тут я сдаюсь. Всё понимаю, логики в этом не вижу – но вот так.
Та пожала плечами. И всё.
- И какой мастер вас устроит? – обращаюсь к предводительше. - Выбирайте теперь сами, чтобы ко мне претензий не было.
Ответ у зачинщицы был готов – они заранее уговорили одну из работниц участка стать мастером.
Не помню, что я объяснял потом директору, как и куда устраивал Надежду Ивановну. Осадок от всего этого оставался, чувствовал себя очень виноватым перед человеком – струсил ведь… Но со временем всё утряслось, пошли опять обычные рабочие будни. Хотя будничной работу на заводе с такими вот пертурбациями можно назвать только условно.
…Обхожу цех, и на том злополучном участке уже сам подошёл к этой Свете:
- Как вам новый мастер?
- Уж лучше бы старый оставался…
Вот это было как плевок. Сказал бы такое мужик – точно бы врезал в тот момент! Я такое пережил сам, я человека разжаловал, унизил – зная, что незаслуженно. И она мне сейчас такое говорит! Но только скрипнул зубами – и пошёл своей дорогой. С вечным осадком в душе и большим удивлением по отношению к женской логике. Или её отсутствию.
