В Сергиевом Посаде восстановили образ из прошлого века — линогравюру 1938 года
Три краски, три ролика, так начинается работа
Художник-график из Сергиева Посада Маргарита Гущенец начинает эксперимент. Раз! — берёт пластину из какого-то мягкого материала, и видно, что на пластине процарапан рисунок.
Два — закрашивает её валиком, но краска остаётся только на выступающих деталях и не уходит внутрь прорезей. Три — укладывает пластину на станок, краской на бумагу и прокатывает сверху тяжёлым металлическим катком. Краска отпечатывается.
Только на словах кажется, что линогравюра это просто, но на самом деле нам потребовалось несколько часов, чтобы дождаться приемлемого оттиска. Маргарита печатает его с подлинной доски художника Владимира Соколова, жителя нашего города, ученика Левитана. Исторические матрицы предоставили для такого необычного опыта наследники автора.
Это новый проект сергиевопосадского отделения Союза художников. Председатель отделения Максим Булыгин считает, что оттиски, которые сегодня делает Маргарита, это начало: рядом с нами живут талантливые мастера, и у них достаточно идей, чтобы провести в залах Союза полноценную выставку печатной графики или даже открыть школу.
Станок принадлежит графику и преподавателю Сергею Чаркину. Пожалуй, он единственный в нашем городе, кто обладает таким сокровищем. Говорят, правда, есть ещё один в музеезаповеднике, но это скорее экспонат.
Именно знакомство с Сергеем Чаркиным привело Маргариту в мастерскую отделения Союза художников. Она выпускница Московской государственной художественно-промышленной академии имени Строганова, линогравюру и офорт изучала ещё во время учёбы. В обычной жизни хотела бы заниматься книжной графикой, а пока делает иллюстрации для мобильных приложений.
Если офорт — это печать с металлической пластины, то в литографии, как здесь, используется линолеум. Пусть нас не смущает название — с бытовым линолеумом, который мы то тут, то там встречаем под ногами, у этого линолеума общего не так много, разве что принцип изготовления, где пластичная масса покрывает тканую или другую основу. По верхнему слою рез- цами наносят рисунок. Домашний линолеум для такого не подходит — он многослойный, резец на нём гуляет, а декоративная фактура домашнего линолеума и вовсе ни к чему.
Рисунок прорезается по линолеуму
Сам по себе станок штука тяжёлая, один только прижимной вал может весить больше сотни килограммов. На скорую руку продавить рисунок — то есть перенести его с пластины на бумагу — можно и обычной столовой ложкой, но ведь не зря старик Дюрер и компания когда-то искали идеальную конструкцию станка, крутили его штурвал, по долям миллиметра рассчитывали, чтобы пластина совпала с бумагой.
Если очень захочется, то новые и бэушные станки сегодня можно купить, в том числе в интернете. Обойдётся это примерно в сто тысяч рублей. Со времён первопечатников механизм не изменился, и даже технологичный XX век не поколебал конструкцию. Из тех времён до нас дошло название основной поверхности, стола для размещения бумаги, — «талер». Краски — типографские, хотя начинающие часто пробуют сделать оттиск и масляными.
Этот чугунный станок может быть ровесником соколовской пластины, с которой прямо сейчас Маргарита делает оттиск. Первый лист даже не хочет показывать — то ли давление, с которым вал прижимает бумагу, не отрегулировала, то ли ещё что-то случилось, и ясно, что придётся начинать заново.
Подготовка к работе
«Каждый оттиск неповторим, и в этом магия, потому что до конца не знаешь, что получится», — говорит Маргарита о технике, в которой сам материал становится соавтором.
Прошла ещё пара часов, и только сейчас мастер, похоже, доволен результатом. И это только первый оттиск, и нужно ещё сделать два. По тому же листу бумаги, но с разными пластинами, и каждая со своей краской — и тогда сюжет 1938 года заиграет всеми деталями, которые «запрограммировал» автор.
Готово!
Владимир КРЮЧЕВ
Фото автора