…Пальма грустила о далекой Бразилии. Ей было тесно и неуютно в замкнутом пространстве оранжереи, хотелось солнца, свежего воздуха и свободы.
Директор оранжереи называл пальму по латыни: Attalea. Это имя ботаники, которые вели наблюдения за своими питомцами, написали масляной краской на белой дощечке, закрепленной на ее стволе.
Изредка в ботаническом саду появлялись посетители. Они ходили по аллеям оранжереи, с интересом рассматривали вечнозеленых «гостей» из далеких стран. Деревья и другие растения тоже с любопытством взирали на пришельцев, долго перешептываясь между собой после их ухода, пытаясь предположить – когда же появится следующая группа любителей экзотики?
Случались дни, в которые оранжерея оживала, и в ней до вечера звенели звонкие детские голоса и смех. Группы школьников или студентов приносили с собой, как свежий весенний ветер, дух юности и веселья.
И деревья были счастливы, что ими восторгаются как невиданным чудом. Они довольно кивали ветками и шелестели листьями: «Мы очень рады видеть вас! Нам приятно слышать ваш смех и видеть веселые улыбки. Приходите, друзья, к нам чаще!».
А однажды в ботанический сад заглянул человек из той жаркой страны, откуда была родом Пальма. Увидев зеленую прелестницу, человек улыбнулся: словно солнечный лучик далекой родины согрел его своим дружеским теплом.
– Как приятно видеть в вашей оранжерее эту удивительную пальму, – сказал он и назвал ее настоящим именем.
– Извините, – остановил его директор, знакомивший гостя с экспонатами. – Вы ошибаетесь. Это – Attalea princeps. Она завезена к нам из Бразилии.
– Я знаю, – сказал гость. – И я не возражаю против ботанического термина. Но у нее есть и родное, настоящее имя…
– Настоящее имя – то, которое дается наукой, – педантично заключил директор оранжереи.
Ему было удивительно, что люди, не считаясь с мнением ученых, дают его питомцам другие, произвольные названия.
А гость не стал возражать. Он долго смотрел на пальму – и она кивала ему как старому другу. Их родная Бразилия вдруг оказалась здесь, в оранжерее, рядом с ними.
Гость вспоминал незабываемые карнавалы и праздничные многолюдные шествия – шумное море огней, немыслимых костюмов, разгул веселья и танцев с фейерверками салютов.
Неожиданно бразилец понял, что нигде он не был так счастлив, как в родном краю. Он коснулся ствола пальмы, кивнул, прощаясь, и ушел из ботанического сада.
А Пальма осталась в одиночестве, хотя ее и окружали другие деревья. Она возвышалась над всеми растениями, которые, к слову, не любили ее: втайне завидовали, считали гордячкой. Но зато ее не отвлекали пустые разговоры соседей: она слушала пение птиц, смотрела на плывущие по небу облака, подставляла листья скудным лучам солнца, пробивающимся сквозь стеклянную крышу, и вспоминала безбрежную синеву неба родины.
«Хорошо расти на просторе даже под этим серым небом. Но только без преград, без стеклянных стен и крыши»! – думала Пальма-бразильянка. А окружающие деревья и растения глядели, как она тянется к солнцу и небу, и удивлялись: «Что мечтать и искать лучшего? До родины – далеко, нужно довольствоваться тем, что есть». А сами ссорились иногда меж собой по разным мелочам и сетовали на жизнь.
– Кактус, что вы подкидываете своих малюток под мою крону? – обратилось с недовольством Мандариновое дерево к своему соседу. – Я и мои детишки любим, когда нас обильно поливают. А вам абсолютно этого не нужно.
– Да, мы привыкли обходиться тем, что есть. Но где же расти моим детям? Вон их как много народилось! Я не нарадуюсь, на них глядя. Чуть подрастут – их увезут в другие оранжереи или продадут любителям экзотических растений.
– Мне вчера привили лимон и мандарин, – поделился Апельсин. – Не дерево, а общежитие. Я хочу чистокровным апельсином быть, а из меня грейпфрут вырастить вздумали.
– Может, вы, золотце, сразу будете тремя видами плодоносить: апельсинами, лимонами и мандаринами? При одном стволе – три кровные сестры. Чудо-дерево – и только! – усмехнулся Ананас.
– Ох, – вздохнул Баобаб. – А я доволен. Хоть здесь, в оранжерее, меня оставили в покое: не жгут костры в моем стволе, не устраивают общественных спален.
– Вам повезло, поздравляю! – порадовался вместе со своим добродушным другом Абрикос.
– Вы посмотрите, что из моего соседа сконструировали! – заявил Кокос. – Все дочерние ветки почти до верхушки ствола срезали и привили чужеродную кленовую шапку. Решили мир подивить, а получилось что? Мудрецы эти ботаники-практики!
– Это что! В прошлом году Американский клен почти под корень срубили, пня не оставили. А он – молодец! Кустом начал ветвиться. Мне, говорит, все равно, как расти: ввысь или вширь. И растет! Листья – зеленые, крепкие, резные. Ветви – упругие, вверх дружно тянутся. От корня их много проклюнулось на свет божий – все солнцу ладошки протягивают, приветствуют: «Здравствуй, солнышко родное, ненаглядное!».
– Чего не услышишь, и чего не сделают с нами! – прокряхтел ветвистый Дуб. – Мне на днях тоже привили каштан, чтобы не свиньи моими плодами кормились, а люди. Еще один вид грейпфрута решили получить, только в древесной оболочке…
– Нечего ссориться, – сказал Самшит. – Живите дружней. Тянитесь к солнцу!
– Нужно попробовать изменить нашу жизнь, – поддержала его Пальма. – Мне здесь – тесно, душно и мало света. Я не могу больше жить в таких условиях и хочу на волю.
– Что вы предлагаете? – с женским любопытством поинтересовалась Секвойя.
– Я хочу солнца и свежего воздуха, простора голубого неба, хочу обозревать далекие горизонты, и я вырвусь из плена этих стен, – взволнованно заявила Пальма.
– Смешная Вы! – улыбнулось Пробковое дерево. – Наступит зима, ударят морозы, и что с вами будет? Здесь не Бразилия.
– Солнце – одно на всех. Оно огромно, но греет в разных частях света неодинаково, – мудро заключила Финиковая пальма.
– Выбросите из головы все ваши заоблачно-туманные глупости, – посоветовали своей соседке Аttalea princeps стойкие Бамбуки и гибкие Лианы.
– Нет, вам меня не переубедить! – разгорячилась Пальма. – Мне надоело изо дня в день слышать одно и то же: кого полили, кого подкормили удобрениями лучше или хуже. Я хочу, чтобы меня поливал дождь, ласкал ветер и кормила земля!
– Мечтать не вредно, – скептически заметил Кипарис.
А Пальма решила добиться своей цели и вырваться за пределы оранжерейного аквариума. С каждым днем она все ближе подтягивалась к стеклянному своду оранжереи. И, наконец, наступил час, когда макушка ствола строптивицы уперлась в самую крышу. Раздался громкий звон стекла, и Пальму опьянили свежий воздух, ветер и голубое небо, которое уже не казалось таким серым, как через запыленные стекла.
– Ура, ура, ура! – закричали все деревья.
– Как прекрасен мир! – восторженно воскликнула героиня дня. – Какие прелестные белоснежные облака плывут надо мной! Как ярко светит солнце! Как бесконечен горизонт, и сколько красивых деревьев вокруг. Я – счастлива! Я – на свободе!
Деревья, растущие вокруг оранжереи, вдоль аллей и дорожек, разбегающихся, как ручейки, по разным направлениям, с удивлением смотрели на Пальму. Сверкающая глянцем зелень ее резных листьев показалась им удивительно красивой.
– Добрый день! – приветствовала их Пальма.
– Здравствуйте! Приятно вас видеть. Рады познакомиться с вами, – произнесла Рябина.
– Вам стало тесно в стеклянном аквариуме? – спросила, улыбаясь, Голубая ель.
– Мне надоело смотреть на солнце, облака и небо сквозь эти пыльное стекло, – ответила Attalea princeps.
– Деревьев, похожих на вас, мы никогда не видели, – заметил кряжистый Дуб. – Откуда вы родом, и как вас зовут?
– Я тоже никогда не слышала, что на свете бывают такие красивые деревья, – добавил Вяз.
– Я – Пальма, а ботаники зовут меня Attalea princeps. Меня привезли сюда из далекой Бразилии. Прекрасней моей родной страны нет ничего на свете, – ответила Пальма.
– Разве может быть где-то лучше, чем здесь? – удивился Тополь.
– Там столько солнца и тепла! Такие сказочно красивые цветы и деревья! Удивительное голубое небо и чистые безбрежные горизонты, которые сливаются с бесконечным Атлантическим океаном… Я не могу дня прожить, не вспоминая свою родину.
– Вам, Пальма, действительно можно позавидовать. Сожалею, что ваши корни оторваны от родины, – сочувственно промолвил Кедр.
– Вас привезли сюда по океану? – спросила береза.
– Вначале я плыла с другими деревьями – своими собратьями – на большом теплоходе. Меня пересадили в огромный деревянный бочонок, изготовленный по индивидуальному заказу. В дороге меня регулярно поливали. По Европе мы ехали по железной дороге, поездом; затем меня поместили в кузов автомобиля, и мы долго колесили по дорогам. Наконец, мы доехали до этого ботанического сада, где меня посадили в оранжерее.
– Путешествовать по миру, наверное, очень занимательно и интересно? – поинтересовался Клен, чуть завидуя Пальме.
– Мне очень понравилось плыть по океану. Океан в ночи – это сказка! Я видела акул и даже китов. Это такие морские существа, огромные, словно корабли. Однажды нас долго сопровождала группа дельфинов, которые указывали нам путь в океане, как надежные штурманы морей и океанов…
Разговор прервал директор, который, заслышав сильный шум и звон разбитого стекла, выбежал из оранжереи. Его удивлению – как и удивлению служащих ботанического сада – не было предела. Чтобы дерево пробило крышу оранжереи – да где такое видано?
– Ох уж эта Пальма! Придется теперь купол чинить…
Проходили дни, недели; ремонт затянулся. Солнце скрылось за тучами, подул холодный ветер, начались затяжные дожди. Пальму укрыли брезентом, чтобы она и другие деревья оранжереи не замерзли.
Минуло еще несколько недель. Ударили первые заморозки, начал сыпать крупчатый снег. Дерево словно съежилось от промозглой непогоды. Листья потемнели, обмякли, бессильно свесились вниз.
«Все, – подумала Пальма, – я погибаю». Зима, морозы, снег… Солнце, которое уже не грело, равнодушно взирало с небес.
Но через несколько дней ремонт крыши был завершен. Пальма вновь оказалась среди своих.
– Как хорошо здесь! – радостно произнесла Пальма.
Она уже забыла, что стремилась вырваться наружу, на волю, за пределы стеклянного колпака оранжереи.
– Мы так волновались за тебя, Пальма, – сказала Липа.
– Очень рады, что купол восстановили, – заметила Осина. – Теперь дождь и снег, ветер и вьюга уже не будут беспокоить нас.
– Не переживай, Пальма. Здесь тоже не так уж плохо. Жить можно везде. И нужно это делать с удовольствием, – философски успокоила Пальму Туя.
– Что ж, будем жить! – оптимистично резюмировала Attalea prinseps.
Директор, наблюдавший за деревьями, словно разгадав их разговор, счастливо улыбнулся и с нежностью погладил Пальму по стволу.
– Привыкай, дорогая Attalea princeps. Не тревожь свое сердце иллюзиями. Жить – счастливо; сегодня, сейчас, там, где мы есть! Это – главное. Вчера – позади. Завтра – впереди. Сегодня – рядом, как надежный друг.
Пальма никогда не слышала таких удивительных слов от директора Ботанического сада. Он казался ей сухим, черствым буквоедом-книжником. Attalea princeps не задумывалась о том, как много значат они, вечнозеленые южанки, для этого с виду сурового человека.
– Благодарю вас за все! – негромко произнесла Пальма.
И директор, словно постигнув язык деревьев, улыбнулся ей в ответ…
Мария ДМИТРИЕВА
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!