Всё лето баран Павловых держал деревню в осаде. Звали его Баська. И он очень любил бодаться. Детвора передвигалась перебежками, от одного крыльца к другому, когда Бася гулял на улице. Да и мы, взрослые, ходили с оглядкой. Бася бил сзади, под коленки. Никто не мог устоять. А Бася ещё и лежачему мог добавить. У него было необычное чутьё. Скажем, возвращаемся из леса, а Бася уже ждёт у отвода. Упрётся рогами в жерди, смотрит с прищуром, будто примеряется, кого первого боднуть. Приходилось кому-то брать его за рога и держать пока все перелезут через огород. Последний брал Басю с собой до своей калитки. Надо было потом отпустить барана и виртуозно проскочить в отводок.
Правду скажем, не у всех это безобидно получалось. Как-то попросила меня Анна Ефимовна поднести к сараю копны с огорода. Копнушек порядочно было, штук десять. Носим. Тётя Нюра впереди, я сзади. Откуда ни возьмись - Бася. И с разбега хлесь хозяйку. Ефимовна упала, копна развалилась, завершая картину, упала и я. С трудом поднимаясь, хозяйка кастила виновника:
- Этта, что это будет-то, падина ты белоглазая! Хозяйку ты будыхнул! Погоди у миня, накормлю я тебя хлибнинкой! -
Бася отбежал в сторонку и издали следил за нашими действиями. Как только мы копну подняли, Бася вновь налетел ураганом. Делать нечего, тётя Нюра сняла головной платок, накинула на шею Басе, привязала к носилке. Так втроём последнюю копну и несли.
Вечерами мы ходили к Павловым смотреть телевизор. Дядя Коля посмеиваясь говорил:
- Девки, давно бы уж решил бы его, да больно жарко, мясо спортится. -
В один "прекрасный" день и дядя Коля улетел в крапиву. Басю освежевали. На деревне, можно сказать, стало скучновато. Пропала острота момента без Баси.
