Речь Марины Рузаевой на судебных прениях

17 февраля Иркутский областной суд огласит решение по апелляции на приговор полицейским Денису Самойлову, Александру Корбуту и Станиславу Гольченко, признанным виновными в пытках жительницы Усолья-Сибирского Марины Рузаевой.

Подсудимые не признали вину и обжаловали обвинительный приговор, потребовав отменить его или изменить наказание на условное. Самойлов получил 4 года колонии, а его подчиненные по три с половиной года. Потерпевшая Марина Рузаева считает, что полицейские заслуживают более сурового наказания. Публикуем речь Марины на судебных прениях:

«Уважаемый суд, уважаемые члены судебной коллегии!

С предварительными, дополнительными апелляционными жалобами осужденных А.А Корбута, С.С. Гольченко, Д.С. Самойлова и их защитников я ознакомлена в полном объеме. Я не согласна с доводами апелляционных жалоб осужденных и их защитников.

1. Защита осужденных, как и сами осужденные, ссылаются на допущенные судом первой инстанции существенные нарушения норм материального и процессуального законов и несоответствие выводов суда материалам дела.

В частности, вывод суда о том, что действия осужденных были направлены на самооговор, осужденные и их защита объявляют домыслом, т.к. этот вывод якобы не подтверждается ни одним доказательством по делу. Но тем самым осужденные намеренно игнорируют показания опрошенных в суде свидетелей — мои и сотрудников МО МВД России «Усольский».

Я в своих показаниях (как на предварительном следствии, так и в ходе судебного следствия) подтверждала, что в момент причинения телесных повреждений была готова подписать все что угодно, в частности, взять на себя 5 нераскрытых преступлений, в обмен на возможность проститься с детьми. После подробного допроса в судебном заседании осужденный Самойлов заявил суду, что у меня нет причин для оговора подсудимых, в том числе и его самого.

Из показаний допрошенного в суде непосредственного руководителя осужденных — начальника уголовного розыска Василия Самойленко — следует, что на конец года имелось несколько нераскрытых преступлений, совершенных с одинаковым почерком, и он требовал от подчиненных, в том числе от Гольченко, Самойлова и Корбута, раскрыть эти преступления. При этом в суде допрошенный Самойленко пояснил, что он не интересовался, как и какими методами его подчиненные будут обеспечивать эти раскрытия, т.к. его интересовал только результат. Вопросов к свидетелю Самойленко у осужденных в судебном заседании не возникло, его показания не были оспорены.

Свидетель, в обязанности которого входило дежурство на КПП, пояснил суду, что осужденный Самойлов заблаговременно попросил записать в журнал Рузаеву, которую должны были привезти в отдел. Далее в ночное время Самойлов подошел к свидетелю и попросил закрыть собой коридор, где находились доставленные, чтобы они не увидели Рузаеву, выходящую из здания МО МВД «Усольский». Эти показания свидетеля согласуются и подтверждаются материалами видеозаписей, а также показаниями осужденного Самойлова в рамках предварительного следствия. В этих показаниях Самойлов подтвердил, что являлся старшим группы и руководил действиями подчиненных, давал им поручения, и они были на связи постоянно. Совокупность этих доказательств подтверждает, что действия были тщательно спланированы заранее. Соответственно, версия осужденного Самойлова о том, что якобы действия осужденных не были согласованными между собой и заранее спланированы, несостоятельна.

2. Считаю надуманными и несостоятельными доводы осужденного Самойлова относительно приговора суда, поскольку суд при вынесении приговора руководствовался материалами дела, материалами видеозаписей, допросом огромного количества свидетелей, экспертов, материалами экспертиз и иными медицинскими документами.

Все собранные и проверенные в суде доказательства подтверждают, что в момент доставления в отдел у Рузаевой не было никаких телесных повреждений. Но они появились сразу после фактического допроса с применением методов, которые полицейские никогда и ни при каких обстоятельствах не в праве совершать.

3. Отмечу также, что доводы адвоката Тряпкина не подлежат рассмотрению, поскольку вырваны из контекста, являются его личным мнением и ведут к переоценке доказательств. Тряпкин не является экспертом, не обладает какими-либо специальными познаниями для того, чтобы проводить переоценку экспертиз и показаний. Судом была дана надлежащая оценка доказательствам и стороной защиты, в том числе адвокатом Тряпкиным, не оспаривалась.

4. О назначенном наказании

Несмотря на тяжесть совершенного Самойловым, Корбутом и Гольченко преступления, я считаю, что суд необоснованно проявил гуманность к осужденным, и не учел их стойкую установку сокрыть преступление и избежать наказания. В различных формах факт оказания давления Корбут и Гольченко признавали даже под видеозапись, предоставленную экспертом полиграфологом и имеющуюся в материалах дела. Я считаю, что нужно дать надлежащую оценку тому, что осужденные никак не сотрудничали со следствием, вину свою не признали, не раскаялись в содеянном, о снисхождении суд не просили. Стороной обвинения были также запрошены более длительные сроки от 5,5 до 7 лет. При этом и следствием и судом первой инстанции установлено, что подсудимые Самойлов, Корбут и Гольченко 2 января 2016 года, находясь на службе при исполнении должностных полномочий, необоснованно и незаконно применили в мой адрес физическую силу, спецсредства БРС (наручники) для ограничения подвижности и электрошокер. Суд первой инстанции при назначении наказания именно за умышленные действия подсудимых группой лиц, направленных на причинение физических и нравственных страданий путем ограничения подвижности и истязаний электрошокером, исключил из обвинения квалифицирующий признак применения спецсредств пункт “б” и посредством исключения квалифицирующего признака смягчил наказание, признавая при этом сам факт применения спецсредств.

Уважаемый суд, прошу вас учесть, что в течение нескольких лет после самого преступления, я и моя семья получали постоянные угрозы, наше имущество и имущество родственников было повреждено (разбита машина, сожжена баня, сожжен деревенский дом уже во время суда), что не выглядит случайностью в виду постоянных угроз и уничижительных кампаний в социальных пабликах и СМИ. Я была вынуждена покинуть родной город, но и теперь я не чувствую себя в безопасности. Если несправедливый приговор не будет изменен, то уже через 2 года осужденные освободятся и могут начать мстить. Это страшные, жестокие люди, которые не понимают всей отвратительности случившегося и ставят под сомнение очевидный преступный характер своих действий. Иначе невозможно объяснить акцию с кампанией в 300 подписей полицейских, которые выражают поддержку осужденным уже после приговора. То есть фактически многочасовые пытки свидетеля по делу (уж не говоря о том, что я многодетная мать) не портят профессиональной репутации полицейских, и современная полиция открыто в судебном заседании поддерживает такую практику. Фактически, в суде эти полицейские своими подписями подтвердили, что пытки в полиции — это часть профессиональной работы полицейских.

И сегодня именно от вас зависит, поймут ли эти более 300 подписчиков, что пытки - это преступление, что на правосудие нельзя давить, что существует неотвратимость наказания, что беспредел и пытки будут наказываться жестоко и что именно в вашем лице государство будет защищать граждан от пыток и беспредела.

Доводы своей апелляционной жалобы поддерживаю в полном объеме, приговор прошу усилить в части наказания с вменением пункта “б” ч.3 ст 286 УК РФ и увеличением срока наказания. В удовлетворении апелляционных жалоб осужденных и стороны защиты прошу отказать».

#общественный вердикт #дело марины рузаевой #усолье-сибирское #жизнь после пыток #пытки в полиции

***

🔄Наша позиция по поводу принудительного включения в реестр «иноагентов»