— Во всех существующих кодексах чести указывается, что сильный не должен нападать на того, кто слабее. Вот только непронятно, для кого эти кодексы написаны, ведь такие, как вы, по-видимому, никогда о чести не слыхивали! — ненавижу! Любая вошь, которая хоть чуточку богаче и сильнее бедной учительницы рисования, считает себя вправе распоряжаться моей жизнью!
Розовые капли сползают по щеке князя, намокшая рубашка липнет к коже. Он вытаскивает из-за пазухи закатившийся туда кусочек льда. Да, это было немного слишком. Но если б я сделала вид, что ничего не происходит — дальше все было бы только хуже. Эти знатные и богатые скандалов все-таки не любят, от злобных, скандальных бабенок предпочитают держаться подальше. Выбирают для самоутверждения тихих и смирных овечек. Я какое-то время (очень недолгое), такой овечкой была, но быстро обросла волчьей шерстью.
В крайнем случае прикинусь совсем больной. Высморкаюсь в бархатную портьеру, изображу эпилептический припадок и скажу, что он теперь обязан на мне жениться, раз уж скопрометировал перед соседками тем проклятым букетом.
Пока он вытирает капли со щеки — решительно иду к двери.
Захлопывается перед моим носом.
Оборачиваюсь.
— Это было весьма грубо, — спокойно сказал волшебник. — Позвольте полюбопытствовать — чем я заслужил подобное обращение?
— Ах, как это мило, как это достойно! Отправить мне ту проклятую визитку, привезти сюда против моей воли, а потом сделать вид, что вы не знаете, что сделали! Не думайте, что со мной вы можете поступать подобным образом! Я не так беспомощна, как вам кажется! В моем роду были маги, и я сумею себя защитить.
— Вы говорите так, будто я вам чем-то угрожаю, — маг вытер рубашку салфеткой и подошел ко мне. — Что вас так возмутило? Я князь Файвара, это мой город. Мои просьбы в Лагизе имеют статус приказов. Никто не может отказаться от моего приглашения.
— То есть, дочери, или племяннице министра Войвера вы бы тоже не постеснялись отправить подобное приглашение?
— Нет. Племянница господина Войвера ничего не понимает в живописи, зачем мне ее приглашать? — нагло улыбается.
— Послушайте, ваше сиятельство, я вам очень благодарна, что вы отвадили от меня Зеркальницу, но я не могу дать вам ту благодарность, которую вы требуете!
— Не можете давать мне уроки рисования? Почему? Вы считаете меня бездарностью?
Сволочь.
— Хорошо, — сказала я смиренно. — Раз это приказ князя, я готова пренебречь другими своии учениками и обучать вас искусству рисования акварелью в любое удобное вам время. Раз меня схватили посреди улицы и привезли сюда под какими-то чарами, несомненно, эти уроки имеют какую-то государственную важность, и хотя я не понимаю, в чем эта важность состоит, я буду стараться.