...и ассоциативных рядах.
По случаю недавней кончины Леонида Куравлёва на память пришёл фильм "Не может быть!", снятый Леонидом Гайдаем в 1975 году по ранним произведениям Михаила Зощенко.
Михаил Михайлович потянул за собой историю своего становления как писателя — кое-что интересное про это рассказано в моём романе "1916 /Война и мир" (в итальянском переводе "Последняя зима Распутина").
Литературным наставником штабс-капитана Зощенко, героя Первой мировой войны и участника Гражданской, был тоже герой Первой мировой и тоже участник Гражданской — Виктор Шкловский, которому тоже отведено немало места на страницах романа, и здесь есть о нём обширная публикация.
Кружок, в котором занимался Зощенко, носил название "Серапионовы братья", позаимствованное у Эрнста Теодора Гофмана. Преподавали там, кроме Шкловского, журналист Николай Корнейчуков — будущий детский поэт №1 Корней Чуковский — и выдающийся корабельный инженер, создавший ледокол "Святой Александр Невский" (в советское время переименнован в ледокол "Ленин") и ставший не менее выдающимся писателем с мировым именем, автор романа "Мы" и по сути нового жанра, мастер "орнаментальной прозы" Евгений Замятин.
В число "Серапионовых братьев" входили Николай Тихонов (автор знаменитой "Баллады о гвоздях"), Всеволод Иванов (который настаивал, что в его фамилии ударная гласная "а", и ярко писал о классовой борьбе в Сибири), Вениамин "Каверин" Зильбер (написавший не только замечательный роман "Два капитана"), Михаил Слонимский (автор сочных романов, основанных на собственном опыте участия в Первой мировой войне, и жизнеутверждающих литературных циклов, написанных после Второй мировой), Константин Федин (очень плодовитый автор, бывший уже на моей памяти главой Союза писателей СССР) — словом, будущие звёзды первой величины в отечественной литературе. Поначалу с ними тусовался и Владимир Познер, отец одноимённого нынешнего теледеятеля, но вскоре уехал из России.
Это я к тому, что отставного штабс-капитана и начинающего писателя Михаила Зощенко окружали талантливые коллеги, а не только прототипы сатирических персонажей Ильи Ильфа, или Михаила Булгакова, или "нервных людей" из собственных ленинградских коммунальных рассказов...
...а я по такому случаю, возвращаясь к истоку ассоциативного ряда, вспомнил байку из будней литераторов 1920-х годов.
В издательство приходит автор.
Приносит рукопись. Уверен, что опубликуют: происхождение у него рабоче-крестьянское, и шрам от детской царапины он успешно выдаёт за след от удара злой шашки — мол, достал его казак в боях за светлое будущее всего трудового народа...
Редактор раскрывает опус. Видит, что это — чушь бездарная и безграмотная, которая не тянет даже на среднее графоманство. Зато название народное, конъюнктурное: "Эх, ебись оно конём!".
Автор поясняет — это об отношении к прежнему кровавому царскому режиму.
— В какую, — спрашивает, — комнату за гонораром обратиться?
Редактор мнётся. Сам он из бывших, два университета за плечами — в Петербурге и в Цюрихе, — три учёных степени, международное признание, парижские салоны...
Снимает редактор пенсне, протирает, надевает снова и говорит:
— Увы, товарищ. Не пойдёт.
Рабоче-крестьянский автор упирает руки в боки:
— Чё это — не пойдёт?! Да ты контрррррра?! Да я тебя щас к ногтю!... к стенке!..
— Увы, — повторяет редактор. — Тему вы взяли прекрасную и раскрыли её интересно. Только в названии вот это "Эх!" всё испортило. Это же, товарищ, оголтелая цыганщина!