учеников 8—9-х классов, я сперва отказывался. «Что толку, — думал, — ведь это дети, у них ветер в голове». И правда, некоторые школьники, особенно мальчики, в первое время не столько работали, сколько баловались -то начнут толкаться, то металлической стружки
насыплют друг другу за воротник. Но стоит
попросить такого озорника уйти из цеха — он чуть не в слезы.
— Что угодно, — говорит, — буду делать, хоть мусор убирать, только не выгоняйте.
Думаете, они боялись, что мы директору школы пожалуемся или родителям? Ничуть. Тут дело в другом: ребятам на заводе интересно.
Я работаю, а они своими расспросами покоя
не дают. Один заглянет в чертеж — как будешь нарезать эту шестеренку, другой спрашивает, зачем я сменил фрезу, третий не спускает глаз с делительной головки: хочет понять, зачем она и как ею пользоваться.
Остановил я станок, взглянул на ребят как
только сумел построже и сказал:
— Вот что, мои дорогие, сразу вам всего не
постигнуть, и нечего забегать вперед. Если вы