Увидела, как со второго этажа упал окурок. Поднялась. Звонила и стучала. Тишина. Начала колотить ногой. Вернее – каблуком. Открыл мужик, обросший и не совсем трезвый. Посыпались угрозы и грубые слова.
Полдня лежала, пытаясь унять стук в сердце. Капли глотала. Отпустило все-таки. Нужно сходить за молоком, чтобы сварить утреннюю кашу. Заметила, как в кустах мальчик гладит бродячую кошку. Душа замерла от возмущения: бестолковая и глупая мать! Болтает по телефону. И ничего не замечает.
Подошла, заставила оторвать телефон от уха, и показала на ребенка. Женщина недоуменно спросила: «И что»?
Пришлось объяснить, что такое стригущий лишай – в ярких образных выражениях. А пример – про внучатого племянника.
И снова вопрос: «Вам что за дело? Идите дальше».
Нет, не остановишь горячее сердце, в котором нет безразличия!
В результате – безобразная грязная сцена. Как та – на лестничной площадке. Даже толкали друг друга – немного.
Конечно, за молоком не пошла. А пила на диване новую порцию лекарства. И плакала от обиды.
Кое-как успокоилась. Включила телевизор. Очень огорчило политическое безобразие. И как они не понимают? Начала писать письмо президенту. Испортила три листа. Текст не получился. Не было в нем обжигающих слов, как в устной речи. Ничего не получилось.
Ходила по комнате, сочиняла-сочиняла. Бесполезно. Одно расстройство: не напишешь то, что хочется сказать.
Отвлекла сестра. И рассказала, что собралась практиковать контрастный душ. Не сразу, а постепенно.
Обомлела от неожиданности. Заплакала, закричала в трубку, чтобы не губила себя. Она разве не понимает, что может произойти с сосудами? И вообще – с организмом?
Сестра пыталась что-то возразить, вставить свое слово в напористую встречную речь. И у нее не получилось. Пришлось выключить телефон.
Новое потрясение: как? Не только контрастный душ! Но еще и слушать не хотят? Набирала и набирала номер. Пальцы побелели, сердце замерло. Два страха: сестра погибнет в ванной. А еще у нее душа поражена хамством: отключила телефон! Надо сделать ей внушение, вытащить из болота грубости.
Но телефон молчал. Недоступна сестрица. Пришлось вызвать такси. И ехать, чтобы поставить на место неразумную родственницу.
Конечно, поругались. Когда уходила, слышала, как сестра вопила в истерике: «И зачем я тебе позвонила? Зачем сказала? Ведь знала, что с тобой связываться нельзя».
Да, это разрыв. И надолго.
В машине водитель слушал песню. Кажется, рок. Как без замечания, что такая, с позволенья сказать, музыка, разрушает психику?
Водитель не стал спорить. Выключил. Ехали в тишине.
По лестнице поднималась старушка с палочкой. Кое-как. Пришлось помочь. Поддерживала правой рукой. Бабушка, конечно, сказала, что сама справится. Но нельзя же оставлять в беде старого человека. Вцепилась в руку - тащила наверх. И говорила, что нельзя в таком возрасте в сумерках ходить. Можно запросто упасть и что-нибудь сломать. А у пожилых плохо кости срастаются.
Бабушка вырывала руку, просила отстать, чуть не разрыдалась. Ничего! Помогла дойти до третьего этажа.
Вот так: столько добрых дел за день. Мужика воспитывала, и глупую мамашу. Только вот президенту не написала. И с сестрой не получилось. Зато бабушку на третий этаж доставила. Можно и отдохнуть, сил набраться.