В сумерках я вышел на берег. Мыс Козлова - живописное место: изба стоит на правом берегу реки, дальше на юг идет почти 10 км черного пляжа до реки Выдровой, кое-где его пересекают небольшие останцы - причудливой формы скалы - остатки коренного берега, образовавшиеся в результате совместной разрушительной деятельности ветра, осадков и океана.
Мне хотелось провести несколько дней в скрадке около гнезда орланов, которое, как я знал, было устроено на одном из таких останцов недалеко от избушки, чтобы понять, чем хищники выкармливают здесь своих птенцов. Было интересно, как белоплечие орланы, тесно связанные в своем питании с лососями, выживают в условиях, где нерестовых рек не так много, а большая часть из них носит горный характер, то есть имеет быстрое течение и мутную, непрозрачную воду. Кстати, уже то, что орланы предпочитают устраивать гнезда не на деревьях, а на скалах, сильно отличает стратегию птиц, гнездящихся вдоль морского побережья Кроноцкого полуострова от привычной для меня ситуации в южной части заповедника.
Левый берег реки Козлова представлял собой скалистый отрог хребта, глубоко вдававшийся в море. Вокруг него было множество черных базальтовых рифов и небольших скал, торчащих прямо из воды. Картина в целом была необыкновенно живописная, но на вид суровая. Да и погода в этой части Камчатки, выдвинутой, словно передовой контрэскарп всего полуострова в воды Тихого океана, просто отвратительная. Океан здесь постоянно беспокоен. Туманы, выносы с моря. Волнение, зыбь. Холод. Бус.
Да, конечно, бус - это местное название такого мерзлого тумана, когда в воздухе висит мельчайшая водяная пыль, которая насквозь пронизывает всю одежду, и кажется, всего тебя самого, оседает каплями на траве, деревьях, кустах, камнях. Если на улице бус - значит ты гарантированно мокрый насквозь.
Но сейчас волнение, доставившее нам неприятностей при заходе в реку, улеглось, уже не было такого сильного шума от прибоя, океан понемногу затихал.
И теперь стал различим тот специфический шум, который слышался со стороны высокой скалы, торчащей в километре мористее берега. Собственно, эта скала и была нашей главной целью. На ней было одно из крупнейших в заповеднике (а может быть даже единственное?) репродуктивное лежбище сивучей. Шум, доносившийся со скалы, был отзвуком многоголосого хора, который не умолкал там ни днём, ни ночью. На лежбище кричат все: новорожденные детеныши - черненькие - обозначая своё место матерям, которые возвращаются со своей кормежки в море; самки сивучей, которые ищут детёнышей, чтобы покормить молоком и кричат им в ответ; самцы-секачи, утробное урчание которых… не знаю, зачем оно. Возможно, просто сытое удовольствие. Зоологи тоже кричат, когда туда попадают, потому что иначе невозможно ничего разобрать в этой какофонии.
Вообще, это не вполне заповедная затея была. Изучением морских млекопитающих, строго говоря, в заповеднике никто не занимался. Ими занимались в Институте географии Академии наук. В его Камчатском отделении. Сокращённо КФ ТИГ ДВО РАН. Там-то и работал специалистом по мормлекам (так это называется на научном жаргоне) В.Н.Бурканов. Кстати, ноутбук на фото моего профиля с керосинкой достался как раз от него, спасибо!
На мысе Козлова с сотрудниками ТИГ мне удалось побывать трижды. Но опишу это путешествие в один прием, смешав детали разных поездок, ибо не принципиально.
В устье реки Козлова в те времена стояли две отличные избушки и баня. Правда, баня не функционировала, там очень сильно дымила печь. А переложить ее было некому. Пока не закрыли воинскую часть по соседству, здесь постоянно проживал лесник, поэтому строения были более или менее просторные и комфортные, обжитые. Печки кирпичные, а не железные. Даже был какой-то небольшой огородик. И на нем росла клубника. Сейчас, в середине июля, она только-только цвела. Клубничные грядки поддерживала в порядке заповедная наука в лице Александра Петровича Никанорова. Он, его жена, Любовь Ивановна Рассохина и их две дочери много сезонов провели на полевых работах на мысе Козлова, поэтому и обжились здесь основательно, даже клубнику для детей сажали. Два ведра с рассадой Александр Петрович вез вместе с общим грузом и в этот раз. Возможно, это самое северное место произрастания садовой клубники на Камчатке. Но уж самое суровое - это точно.
Но науку академическую на мысе Козлова интересовала не агротехника клубники на северном пределе ее распространения.
Продолжение следует…
На фото - пейзажи Кроноцкого полуострова.
