“Камчатка - страна печальная, гористая, влажная…” Чуть не с детства я откуда-то помню наизусть эти пушкинские слова, так емко и верно характеризующие этот край. Собирался, собирался Александр Сергеевич что-то (мы даже не знаем, что) написать о Камчатке, изучал материалы экспедиций, уже делал какие-то заготовки и зарисовки. Но… не успел. И вот теперь, нам, бездарям, бумагомаракам, щелкоперам графоманствующим, приходится мучаться, заполнять эту лакуну своим много-пустословием. А так - наслаждались бы лаконичным текстом гения. Так что, потерпите, если еще что про Камчатку и Кроноцкий заповедник тех давних лет хотите узнать.
Пушкинские слова в полной мере отражают то впечатление, которое производит на человека эта часть заповедника - Кроноцкий полуостров. Горы здесь хотя и невысокие, но почти вплотную подходят к морю, они покрыты множеством небольших ледников, снега здесь выпадают исключительно обильные и лежат все лето в глубоких распадках, куда не проникает солнце. Многочисленные горные реки, быстрые, мутные и порожистые, обрываются десятками водопадов со скалистого побережья полуострова в море. Летом здесь обычны туманы, которые неделями висят низкой плотной пеленой, закрывая все побережье. Печаль невольно охватывает здесь человека, оторванного от цивилизации и ее привычного комфортного уклада, человека, оставленного один на один с громадными безлюдными пространствами, внезапно осознающего на фоне грандиозных окружающих ландшафтов свою малость, слабость, ничтожность и беспомощность. Природа молчит здесь в своем великолепном равнодушном величии.
Это самая дикая, труднодоступная и прекрасная часть заповедника.
“Дальше не пройдем, садимся здесь!” - прокричал из кабины второй пилот вертолета Ми-8, который забрасывал нас на мыс Козлова.
Вертолет сел на приморский колосняковый луг, бортмеханик раскрыл задние створки и мы перекидали все наше многочисленное барахло на песок - два 40-сильных мотора Тохатсу, две лодки Ахиллес, спасжилеты, снаряжение, коробки с продуктами, канистры бензина, газовую горелку с причудливой насадкой и баллоны к ней…
Когда борт вылетал из города, погода была прекрасной, но у Кронок внизу появился вынос тумана со стороны моря, который быстро, прямо на глазах, надвигался на береговую линию, заполняя собой долины, распадки и бухты побережья. Из-за этого тумана борт не долетел каких-то 500 м до избушки в устье реки Козлова, где мы предполагали базироваться. А не долетел он из-за проверяющего, который в самый последний момент свалился на наш вертолетный экипаж. Вертолетчики, конечно, своими жизнями тоже рисковать не любят, но на нарушения правил полета идут не так уж редко. Летать при такой видимости, конечно запрещено и опасно. Но все летают. Можно, можно было потихонечку проскрестись вдоль берега, по-над самой прибоечкой до избушечки. Но… Проверяющий замахал руками и нас десантировали в плотный морской туман.
Эти 500 м стоили нам полдня - пришлось в неудобном месте собирать обе лодки, налаживать моторы, тащить до берега бухты, дважды перетаскивать и перегружать вначале на лодку, а потом снова на берег весь шмурдяк, огибать скалистый, окруженный рифами мыс Козлова, чтобы войти в устье реки, на берегу которой стоял кордон заповедника.
К вечеру все оборудование и снаряжение было распаковано и разложено, народ расселен по избушкам, на печке готовилась привезенная с собой из города рыба - стейки нерки запекались в фольге под майонезом. Начальник всего этого мероприятия - Владимир Николаевич Бурканов - в одной рубашке сидел на деревянных нарах в жарко натопленной комнате и занимался странным делом - нанизывал на кусок жесткой проволоки большие желтые пластиковые метки с номерами. Рядом лежали устрашающего вида и странной конструкции плоскогубцы. Мы готовились к завтрашней высадке на скалистый утес Камня Козлова.
Продолжение следует…
