Начальник СИЗО полковник Роман Чуденко приехал на работу как обычно, в семь утра и сразу столкнулся с нетипичной ситуацией. В его приёмной, в отсутствие секретарши, сидела молодая и очень красивая женщина, одетая в такое лёгкое, почти воздушное платье, что, кажется, дунь, и оно слетит. И это при том что температура в приёмной совсем не комнатная. Полковник сразу оценил и женщину, и платье, которое совсем ничего не скрывало, а высокая грудь в очень глубоком декольте заставила сердце замаяться от желания. От этого декольте глаз не оторвать, прямо дух захватывает. То, что незнакомка находится почти в его кабинете совсем в неурочное время, говорило о приличной материальной составляющей просительницы. Без денег пройти на заповедную территорию практически нереально. Весь путь от проходной до его кабинета обошёлся женщине долларов в восемьсот, а то и более. Но это не его тема, на это он смотрит спокойно. Сотрудники СИЗО тоже люди и должны жить, по возможности, неплохо. Принцип простой: живёшь сам, не мешай жить другим. Сам-то он тоже не без грешка. И если красавица уже сидит возле его кабинета, то и его личный заработок совсем рядом. Не играя в сурового начальника, всегда всем недовольного, он улыбнулся женщине и пригласил её в кабинет. И не только пригласил, а сразу занялся приготовлением кофе. Просительница от кофе вежливо отказалась и перешла к делу, что, в общем, тоже полковнику понравилось. Он уважал деловых людей.
- Роман Васильевич, у меня к вам огромная просьба, которую вам легко выполнить.
Чуденко молчал, давая возможность женщине рассказать всё и сразу. И та продолжила:
- Я знаю, что в вашем учреждении есть камеры повышенной комфортности, по сто долларов в сутки. У вас здесь находится мой очень хороший друг. Я бы очень хотела, чтобы его перевели в одну из таких камер. Вот шесть тысяч долларов за два месяца.
Полковник думал. С этой милой красавицей всё понятно. Непонятно только, какая ему лично польза от того, что какой-то подследственный будет сидеть в приличных условиях. Даём подруге вводную:
- Очень жаль, но на данный момент все камеры такого уровня заняты, – Роман Васильевич улыбнулся тепло и очень сочувственно.
- Ничего страшного. Переведите в любую другую, хоть на тридцать человек, но главное, чтобы там беспредела не было. Как говорят у вас, чтобы всё по понятиям.
Вот это другой разговор, уже теплее, и эти доллары скоро окажутся в его кармане. Жена как раз просит машину представительского класса. Вот и будет ей подарок.
- Простите, не понял. Зачем вам платить за простую камеру?
- Я плачу не за хорошие условия пребывания, а за нормальное человеческое отношение к моему другу. За то, что вы всегда проконтролируете, поможете решить случившиеся вдруг проблемы. Поймите меня правильно, я очень не хочу, чтобы мой друг вышел отсюда инвалидом.
Роман Васильевич убрал деньги в ящик стола.
- Понятно, всё устроим. Сейчас выясним, где ваш друг находится. Как его фамилия?
- Сидоров Николай Сергеевич.
Полковник пощёлкал мышкой компьютера и через минуту очень сильно расстроился: денежки уплывали из рук. Парень сидел в пресс-хате. Перевели вчера вечером, выходит не повезло, чуть-чуть не успел. И непонятно за что его туда дернули? По распоряжению начальника режима. Это ни о чём не говорит. Ох, как жалко, ведь уже и губы на эти денежки раскатал. Не хочется, но сходить придётся, посмотреть, что с парнем стало после сегодняшней бурной ночки. Вдруг ничего страшного, и всё ещё исправить удастся.
- Извините, пожалуйста, у меня срочное дело минут на двадцать. Вы подождите, кофе попейте, журнальчики полистайте. Я скоро. Мы обязательно поможем вашему другу.
Снова улыбнулся ласково, торопливо прикрывая за собой дверь.
Надзиратели напряглись: начальник шёл в святая святых, туда, где творилось полное беззаконие. Дверь в злополучную камеру открывал сам начальник дежурной смены, майор Зеленцов. И когда она широко распахнулась, в нос начальства ударил тяжелый запах перегара. У входа стоял заключённый, который при виде начальства отступил в сторону. Вид у него был вполне приличный. Трое лежали на нарах. Они не шевельнулись, никак не отреагировали на высокое начальство, были, скорее всего, мертвецки пьяные. В стол была воткнута финка. Роман Васильевич уже понял, кто тут Сидоров Николай Сергеевич. Встретивший их парень не походил на местный контингент, и, кажется, с ним ничего не случилось. Фантастика, да и только. А вот финка в камере – это очень хорошо. Это капец начальнику режима. Появился шанс избавиться от проныры-подполковника. Мы сами с усами, знаем, как денежки делать. Всё же для гарантии спросил:
- Фамилия, имя, отчество?
Услышав ответ, удовлетворенно хмыкнул и приказал:
- Дежурный, полное расследование под протокол. Прокурора подтянуть. Заключенным полное медобследование. Главное, что меня интересует, почему в камере спиртное и холодное оружие? Сидорова на обследование первого и вернуть в камеру. Из какой он сюда переведен?
- Из ШИЗО.
- Из ШИЗО, так из ШИЗО. Туда и верните. Результаты обследования мне лично и побыстрее. А у вас, молодой человек, претензии, жалобы имеются?
- Нет. Всё просто отлично.
Полковник и сам уже понял, всё снова на его стороне. Вот только что случилось? Как умудрился парень вывернуться из непроходной ситуации? Ну, это скоро выяснится. А он, полковник Роман Чуденко, уже фактически владелец денег, лежащих в его столе. Понятно, почему красавица не обговаривает приличные условия содержания для любимого. Такой кадр в любой камере выживет. Смотри ты, пресс-хату на уши поставил. Что это именно так, сомневаться не приходится. Уж больно демонстративно финка в стол воткнута. Куда уж дальше-то. Но это всё пустяки, просто сегодня его день, и красавица посидит у него ещё часик, он с удовольствием поглазеет на её роскошную грудь. Неплохо бы поиграться с такой аппетитной тёлкой, но этот вариант не прокатывает – он уже взял деньги. Всё должно быть максимально справедливо.
В кабинет Роман Васильевич вернулся в отличном настроении: и денежки в карман упали приличные и вполне законно, и от начальника по режиму освободится. «Поедешь, друг милый Паша, в места не столь отдалённые. Поработаешь, зоной поруководишь, а там видно будет. А то сразу на козырное место в городе нацелился. Не учёл ты, что меня сюда люди ставили и только им, моим корешам решать, где мне служить и в качестве кого. Знал бы ты, бедолага, под кого рыл, так на месте бы обосрался. Ещё не поздно, ещё обделаешься, когда узнаешь, как твою пресс-хату раком поставили. Не представляю, как объяснять будешь про холодное оружие и спиртное, которого в камере немерено оказалось. А тёлка просто прелесть, титьки так и просятся в работу, прямо вывалились наружу. Круто обнажилась. Это, я как понимаю, оружие второго плана, если «зелень» не сработает. Я не рвач, обойдусь первым вариантом. Жена у меня нисколько не хуже, а в постели может быть и лучше. По ночам нам совсем не скучно вдвоём, такое вытворяем, что дух захватывает. Да и какие мои годы, только-только сорок стукнуло, сколько ещё подобных просительниц будет», – душа его пела.
- Итак, на чём мы остановились?Вашего друга надо перевести в приличную камеру с нормальными людьми. Правильно я понял?
- Совершенно верно. Главное, чтобы в камере было столько же коек, сколько и заключенных. И люди были все правильные, без всяких там компрометирующих статей и прочего. Меня не волнует, на сколько человек будет камера. Хоть на пять, хоть на сорок. А если мой друг раньше выйдет, то оставшиеся деньги остаются в учреждении, так сказать, на благотворительные цели. Вот и всё. Товарищ полковник, я не много прошу, правда ведь? И в будущем мы можем быть очень полезными друг другу.
Женщина улыбалась так нежно и ласково, что сердце полковника опять чуть дрогнуло. Но острый ум подсказал, это всё игра, спектакль на публику. Пора прощаться, а то не ровен час... Глаза-то не могут оторваться от этих бабских прелестей.
- До свидания, буду рад, если встретимся в более тёплой обстановке. Не переживайте, ваше желание будет незамедлительно исполнено. Зайдите через день-другой, я все финансовые дела документально оформлю.
- До свидания, господин полковник. Была рада познакомиться с таким красивым и душевным человеком.
Наконец распрощались, закончился обмен любезностями. Оказавшись в своей машине, женщина облегчённо вздохнула: «Слава Богу, обошлось без обжиманий. И никуда бы не делась, пришлось бы давать прямо в этом мрачном тюремном кабинете. Ведь Николу, говорят, прессуют по полной и всё ещё совсем не закончено, но тропиночка-то протоптана. Полкан денежки очень любит. А кто их не любит-то, разве какой придурок конченный, на них в этом мире всё держится». Она ещё раз глянула на высокую грязно-серую стену, в душе содрогнулась, зябко запахнула шубку под горло и плавно тронула машину. Неужели ещё раз приехать придется сюда?
Продолжение следует... -----> Жми сюда
С уважением к читателям и подписчикам,
Виктор Бондарчук