О том, что любовь может творить чудеса, мы с самого раннего детства узнаём из сказок. Только в жизни такие чудеса встречаются не так уж и часто. Тем более приятно мне рассказать о самом настоящем чуде, сотворённом любовью, которое случилось на моих глазах.
У Таньки репутация была самая паршивая в городе. Только, бывало, встретишь кого из общих знакомых, и начинается: Танька с этим, Танька с тем, только орсовского мерина ей в кавалеры и не приписывали. Говорили, что она и пьёт, и курит, и под заборами, случается, ночует. Пропащая девка. Жалко было её, молодую, красивую, а главное – добрую, она последнюю копейку отдаст, если заметит, что человек сильно нуждается.
Жалела я её, понимала, что некому было ей прямую дорогу в жизни показать, потому что мать всю жизнь пила, так по пьянке и погибла. А отчим кое-как Таньку до окончания школы допинал да и выпехнул из дома на вольные хлеба. А сам вскоре тоже на зону загремел, украл на колхозной ферме три мешка комбикорма. И осталась Танька совсем одна, ни денег, ни профессии, ни крыши над головой, вот и пошла девка по рукам. И повторить бы ей судьбу матери, да сжалился над ней Господь, послал ей принца на белом коне.
А что? Чем Славка не принц? Правда, тоже судьбой побитый, мать похоронил, отец после смерти матери в пьянку ударился, но сам-то Славка оказался крепким орешком, не в отцовскую породу пошёл, запах алкоголя на дух не переносил, работать умел, цель в жизни имел, жену хотел и детишек. А тут Танька, клюнула на его белого коня, вернее, машину, которую он купил, вернувшись с севера, несколько лет уже там вахтами работал. Танька его всё: «Миленький, миленький…», смешная такая. Она-то с ним была для того, чтобы он выпить купил да на машине покатал, а он, дурачок, влюбился. Катал её на машине целые ночи, гонял по окрестным деревням, цветы ей дарил, поцеловать стеснялся. Танька пребывала в полном недоумении, ей не верилось, что такого парня приручила, на машине катает, вином, конфетами угощает, а взамен ничего не просит, не пристает, не обижает. Боялась только, что найдется злой человек, расскажет Славику всю правду о её пропащей жизни, и бросит её Славик, а она почему-то очень этого не хотела. Она плакала по ночам, понимая, что и её посетило новое щемящее чувство, ранее ей неведомое, от которого кружилась голова, и всё время хотелось быть рядом с этим человеком. Она училась быть любимой, и ученицей была очень старательной, хотя натура иногда и брала своё, всё внутри вставало на дыбы, хотелось плюнуть на всю любовь, уйти и напиться, чтобы опять слышать вслед привычное: «Вон, Танька подзаборная идёт!», чтобы начала опять волочиться за ней всякая шваль, чтобы сердце сжималось от того, что сейчас вот кто-то позовёт остограмиться и попросит за это расплатиться любовью.
Она до боли сжимала кулаки, превозмогая себя. В такие моменты Танька старалась думать о том хорошем, что обязательно случится в её жизни, чаще - о том, как Славик возьмёт её в жёны, как появится у неё свой дом, как родятся у них дети. Она всей душой завидовала своим одноклассницам, которые уже по второму разу катали колясочки с малышами.
И однажды это произошло. Славик сделал ей предложение. Танька заплакала и решила рассказать ему всё-всё о своей подзаборной жизни. Но Славик остановил её: «Не надо, Таня, я всё знаю. Я ещё в прошлый приезд защищал тебя, но помочь ничем не мог. А теперь могу. Завтра мы пойдем смотреть нашу с тобой квартиру. Не хоромы, конечно, маленькая, но наша. В ней ты останешься ждать меня. Я съезжу ещё разок на три месяца, так надо, контракт, а потом – всё, будем мы с тобой здесь жить-поживать да добра наживать…»
Танька, поднимаясь по ступенькам, чувствовала, как дрожит вся её душа, как слёзы закипают в глазах, как хочется закричать, завыть от нереальности происходящего, но она помнила, что Славик всем её слезам поставил точку и сказал, что теперь она будет только смеяться. В голове звенело от мысли: «Зачем? Зачем я ему такая?» Она даже не удержалась, у самых дверей взяла его за воротник куртки, притянула к себе, не спросила, а выдохнула:
- Скажи правду, ну, скажи ты мне правду, зачем я тебе? Неужели девчонок мало? За тебя же любая пойдёт…
- А мне не нужна любая, я же тебя полюбил, глупая… Не реветь, слышишь?
Потом они клеили обои, красили полы, выкинув на свалку всю мебель, оставшуюся от покойной бабульки. Купили всё самое необходимое, недорогое, но зато новое. Квартирка стала, как конфетка.
Поглаживая скатерть на столе, Таня спросила:
- Славик, а ты заметил, что я уже три дня не курю?
- Да ты что? А то я думаю, почему же моя невеста такая ароматная стала, как конфетка… А если серьёзно, конечно, заметил. Ты молодец у меня. Трудно тебе?
- Трудно… Но я справлюсь…
Приближался срок их регистрации. Они понимали, что денег на большую свадьбу нет, но и совсем без свадьбы Славик не хотел. Поэтому пригласили самых близких друзей и заказали столик в кафе. Но белое платье Таньке купили шикарное, примеряя его, Танька снова и снова принималась реветь в голос.
За неделю до свадьбы Славик сказал:
- Таня, я думаю, что после регистрации мы с тобой повенчаемся в церкви, чтобы и на том свете быть вместе…
Таня подняла на него полные боли глаза:
- А разве мне можно?
Славик, не ответив на её вопрос, сказал:
- Вот эти молитвы читай, а завтра мы сходим на исповедь, рассказывай батюшке всё без утайки. Вот увидишь, как полегчает у тебя на душе.
- Славик, я же ещё не крещёная…
Славик опять ушёл на совет к батюшке.
И всё у них получилось, как задумали: и крещение, и исповедь, и свадьба, и венчание.
А потом они отнесли документы в техникум, Славик решил, что Таня будет получать образование, а он – работать.
Срок отпуска закончился, и Славик опять уехал на свою вахту. Таня скучала и порой еле преодолевала соблазн позвонить своим старым подружкам, чтобы пришли и помогли развеять скуку. Но её останавливали слова Славика, сказанные на прощание:
- Помни, Танюша, ты теперь – человек новый, береги эту новизну, отбрось всё старое. Что скрывать? Я буду там переживать за тебя, ты уж меня не подведи…
Но Таня понимала, что одной ногой она всё равно ещё в прошлом и прозвище «Танька подзаборная» никуда не делось, надо просто стремиться обрести себе другое имя, главное - устоять, не поскользнуться, пока нет рядом надежного плеча.
Узнав о переменах в её жизни, приехал отчим, который только что вернулся из мест не столь отдаленных и искал хоть какого-нибудь пристанища. Он, вроде бы, искренне порадовался за Таню, хотел было даже за бутылкой сбегать, но она его остановила:
- Гости, сколько хочешь, но пить у меня не позволю, и не кури в комнате. Она уходила на учебу, поручив соседке бабе Мане присматривать за гостем. А тот переночевал две ночки, сказал Тане, что такая гостьба хуже строгого режим, да и отчалил обратно в деревню. Таня очень стеснялась отчима и потому решила, что не стоит говорить Славику о нечаянном госте, ещё расстроится там.
Три месяца прошли быстро, Славик вернулся как раз к Новому году, привёз маленькую ёлочку, решил, что лучше будет без предупреждения. Пока Таня была в техникуме, он решил прибраться в комнате, нарядить ёлочку и приготовить к её приходу что-нибудь вкусненькое. Но, едва отодвинув диван, он обнаружил пол-литровую банку с окурками. Окурки от дешёвых сигарет были, явно, не женскими… Кровь ударила в голову. Первая мысль: собрать снова вещи и, не встречаясь, уехать, куда глаза глядят, не видеть, не слышать, не знать. Он уже поднялся с дивана, чтобы сделать первый шаг, но неожиданно встретился глазами с Богородицей, которая скорбно смотрела на него с иконы, подаренной им священником после крещения Тани. Он снова сел, решил, что дождется жену и попробует выслушать её объяснения.
Таня ворвалась, как вихрь, не замечая развороченного дивана, она ухватила мужа и повисла на нём, но не почувствовав с его стороны ответа, в бессилии опустила руки:
- Что, что с тобой случилось? Устал, заболел, миленький?
С трудом преодолевая отвращение, Славик спросил:
- Ты что? Снова куришь?
- Нет! А с чего ты взял?
- Значит, кавалеры твои накурили?
И он пнул банку с окурками, банка пролетела и опрокинулась.
- Да ты что, миленький, о чем ты подумал? Это отчим приезжал, освободился только что… Я ему не велела курить в комнате, а он, наверное, без меня тут смолил. Спроси у бабы Мани… Не веришь?
- Верю, но больше тебя одну никогда не оставлю. Я так испугался…