Я все-таки отличная актриса.
Лешенька мне поверил и ровно неделю назад перевел деньги. Сразу же после этого я с ним рассталась. Лично. С глазу на глаз. Нельзя расставаться по-другому. Вот с М мы расстались по телефону, просто накричали друг на друга, и я его заблокировала. Потом достала из черного списка. Но — исправить ничего было уже нельзя.
С Лешенькой мне, на удивление, было легко расстаться, словно стянуть неудобную и сырую от пота футболку. Я кинула ее на пол и заснула ногой под кровать подальше.
С М — меня швыряло в разные стороны, я рыдала несколько недель подряд. Каждый вечер. Каждый идиотский вечер того ноября я включала любую песню из своего плей-листа — неважно какую, все песни у меня были связаны с М — и начинала выть, как раненный зверь. Металась по своей комнате. Бесконечно фотографировала свое заплаканное лицо. Иногда звонила подругам. Иногда ехала к ним напиваться.
А с Лешенькой же — ничего. Ни злости, ни обиды, ни тоски, ни ревности, ни боли. Капелька грусти, вот и все.
Наверное, я разорвала себя тогда, растащила по ошметочкам, когда мы с М расстались. Мой мир перестал существовать.
Он рухнул.
А я — не срослась.
— Давай я расстанусь со Светой, а? Она все равно сама навязывается, крутится вокруг меня, — Лешенька попытался тогда положить мне руку на плечо. Я отпрянула.
— Нет. Это конец. Ты предал меня, — слова давались мне легко, будто я читала с суфлера.
— Я люблю тебя, — Лешенька сжал ладони в кулаки.
— Спасибо. Деньги не верну. Это компенсация.
Мне было за что его поблагодарить.
Ведь теперь я лечу к М. В Москву. На эти несчастные десять тысяч, которых мне вечно не хватало, чтобы добраться до него. Чтобы догнать.
Я сделала глубокий вдох и выдох. Я свободна.
Подписывайся, ведь продолжение уже завтра!