Удивительная история человека, которого не сломал ни режим, ни лагерь. Его звали Борис Глубоковский.
Он родился в Москве в 1894 году. Окончил юридический факультет Московского университета и, по воспоминаниям Ширяева, начал блестящую карьеру юриста, но его слишком влёк театр. Он устроился в театр Корша, затем перешел в Камерный театр Таирова, писал сценарии.
В 1925 году вышла его пьеса в двух действиях «Как Федюшка пионером стал». Параллельно печатал статьи в журналах
Глубоковский сблизился с кружком имажинистов. Посещая «Кафе поэтов», познакомился в 1919 году с Сергеем Есениным, вместе с которым позже отошёл от имажинизма. В 1920 году в Харькове принимал участие в избрании Велимира Хлебникова «Первым председателем Земного шара».
Совместно с Есениным Борис Глубоковский пытался создать в 1924 году общество литераторов «Современная Россия». Конечно, это предприятие не было одобрено НКВД. В ноябре того же года Бориса Глубоковского арестовывают по делу «Ордена русских фашистов» и на 10 лет отправляют на Соловки.
Глубоковский начинает печататься в лагерных изданиях журнале «Соловецкие острова» и газете «Новые Соловки». А потом создает театр! Под звучным названием «ХЛАМ» — аббревиатура от «призваний» труппы: художники, литераторы, актеры, музыканты.
Вот посмотрите – афиша спектакля-концерта в Соловках. Памяти Бетховена! Борис Глубоковский произносил вступительное слово и режиссировал мероприятие.
А потом он же ставит спектакль, где хор зэков поет «гимн» Соловков:
Мы уголовные, меж нас все ровные.
Идем дорогой трудовой.
И все должны мы, несокрушимо,
Жить о свободе общею мечтой.
На базе театра собрался музыкальный коллектив «Свои», который исполнял разные блатные песни.
Там же в лагере, в 1926 году, Глубоковский издает книгу «49. Материалы и впечателения». И это удивительная работа. Он любовью описывает образы, привычки и тайны заключенных Соловков. Подбирает яркие метафоры, приводит тексты их песен:
Пригласил я ее в ресторан.
Вижу водочку, съел селедочку.
Вижу дамочка, моя мамочка,
Стала тоже водку пить...
«Песня — это исповедь. Песня — это заветные думы. Скажи мне, что ты поешь, и я скажу, кто ты», — пишет Глубоковский. — «Поэтому песни улицы, песни фабрик, песни деревни — интереснейшие человеческие документы. Они вскрывают потаенные надежды, чаяния и желания».
Человек осужден на 10 лет за какую-то абсолютную бредятину. Сидит в Соловках, обдуваемый всеми ветрами, но с такой теплотой пишет о тех, кто рядом с ним. Ставит спектакли не только для зэков, но для всяких комиссий, которые приезжают с проверками. Поет песни, которые еще пару лет назад были для него чем-то непонятным. Просто восторг.
В 1929 году «разгрузочная комиссия» ОГПУ сократила Борису срок с 10 лет до 8. Вместе с управлением лагеря в 1930 году уехал, по-видимому, в Кемь (тогда же Солтеатр был ликвидирован). Вернулся в Москву в 1932 году, поступил вновь в Камерный театр; однако к тому времени страдал тяжёлой наркотической зависимостью, вследствие которой, по одной из версий, и умер (по другим, отравился в больнице морфием). Похоронен неподалёку от Есенина на Ваганьковском кладбище.
В 1993 году Бориса Глубоковского реабилитировали посмертно.
Мое любимое издательство «Красный матрос» выпустило несколько лет назад репринт «49». Но в интернете есть сканы старого издания. Обязательно к прочтению всем, кто еще сомневается.